top-menu
г. Самара, пр-т. Карла-Маркса, д. 192, оф.619
г. Москва, ул. Верхняя Красносельская, д.11а, оф.29
menu-mobile

Концепции и принципы ЕКПЧ

Главная Профессиональные новости Концепции и принципы ЕКПЧ

КОНЦЕПЦИИ И ПРИНЦИПЫ ЕКПЧ

ИЕРАРХИЯ ПРАВ

АБСОЛЮТНЫЕ ПРАВА

Права такой категории не могут нарушаться ни при каких обстоятельствах, даже во время войны. Настоящая категория включает статьи 2, 3, 4(1), и 7. Статья 15 Европейской Конвенции описывает возможность отступления от определённых прав во время чрезвычайных ситуаций, но ясно устанавливает, что некоторые права не могут нарушаться никаким образом. В отношении Государств, ратифицировавших Протокол No 13, смертная казнь была отменена как в мирное время, так во время войны.

ОГРАНИЧЕННЫЕ ПРАВА:

Эти права могут быть ограничены, но только в ситуациях, в которых это прямо разрешено (например, статьи 5 и 6).

Ключевым в понимании способа толкования и применения закреплённых Европейской Конвенцией прав, является понимание того, как могут быть ограничены права и понимание принципов необходимости и соразмерности. Коротко говоря, критерии для определения того, является ли нарушением вмешательство в ограниченное право, следующие:

1. Было ли вмешательство предусмотрено законом? При положительном ответе

2. Преследовало ли вмешательство одну из целей, предусмотренных для этого права? При положительном ответе

3. Было ли вмешательство необходимо в демократическом обществе и было ли оно соразмерным? При положительном ответе

4. Было ли вмешательство дискриминационным? Если ответ на любой из первых 3 вопросов отрицательный, или если ответ на четвёртый вопрос положительный, то вмешательство будет неправомерным и будет нарушать Европейскую Конвенцию.

При изучении решений суда, касающихся ограниченных прав, вы увидите, что Европейский Суд последовательно анализирует эти критерии для того, чтобы определить, явилось ли вмешательство нарушением.

ОГРАНИЧЕННЫЕ ПО СУЩЕСТВУ ПРАВА

Права в настоящей категории, например, по статьям 8, 9, 10 и 11, являются ограниченными в том смысле, что они устанавливают права в первом параграфе, в то время как второй параграф определяет условия, при которых вмешательство в соответствующее право не будет являться нарушением Европейской Конвенции.

Европейский Суд установил определённое число вопросов, на которые необходимо ответить для того, чтобы определить, было ли допущено нарушение ограниченных по существу прав:

1. Указывают ли факты дела на наличие защищённого права, и каков характер этого права?

2. Допущено ли (либо будет ли допущено) вмешательство в это право?

3. Осуществляется ли вмешательство в соответствии с законом?

4. Преследует ли вмешательство правомерную цель?

5. Соразмерно ли вмешательство правомерной цели?

Источник: Обучающее руководство по ЕКПЧ [Training Manual ECHR, Nuala Mole and others], 2007 год.

ЦЕЛЕВОЕ ТОЛКОВАНИЕ – ЕВРОПЕЙСКАЯ КОНВЕНЦИЯ КАК ЖИВУЩИЙ ИНСТРУМЕНТ

Текст Европейской Конвенции является только отправной точкой в осмыслении прав и свобод, защищённых Конвенцией. Содержание и значение установленных прав разрабатывалось со временем Европейским судом по правам человека (и до него Европейской Комиссией) и для того, чтобы в полной мере понять сферу действия и способ защиты закреплённых прав, необходимо обратиться к прецедентной практике.

Европейская Конвенция рассматривается как «живущий инструмент» и ей должно даваться «динамическое толкование». Многие термины, используемые в Европейской Конвенции, включают в себя оценочные суждения или моральные стандарты, которые с неизбежностью развиваются и меняются со временем. Это означает, что содержание прав может меняться со временем, в результате чего при применении прав, гарантированных Конвенцией, Европейский Суд будет учитывать произошедшие изменения в договаривающихся государствах и меняющиеся взгляды. В постановлении по делу «Тайрер против Соединённого Королевства» [Tyrer v. United Kingdom], 1978 год, Отчёты Европейского суда по правам человека [E.H.R.R.], том 2, Европейский Суд указал:

«…что конвенция является живущим инструментом, который … должен толковаться в свете текущих обстоятельств».

Вышеуказанное дело касалось назначаемого в судебном порядке телесного наказания. Другие примеры включают изменение отношения к гомосексуальности (например, дело «Даджен против Соединённого Королевства» [Dudgeon v. United Kingdom] 1981 года), детям, рождённым вне брака (например, дело «Джонстон против Ирландии» [Johnston v. Ireland] 1986 года), транссексуалам (например, дело «Гудвин против Соединённого Королевства» [Goodwin v. United Kingdom] 2001 года) и к равенству полов (например, дело «Шулер-Цграгген против Швейцарии» [Schuler-Zgraggen v. Switzerland] 1993 года).

Европейский Суд может поменять прецедентную практику и уже это делал для того, чтобы дать Европейской Конвенции динамическое толкование. Следовательно, необходимо убедиться в том, что вы ссылаетесь на более позднюю прецедентную практику по какой-либо статье – более старые дела не обязательно укажут на правильное толкование права и никакая строгая доктрина прецедента не применяется.

«В СООТВЕТСТВИИ С ЗАКОНОМ / ПРЕДУСМОТРЕНО ЗАКОНОМ»

Концепция законности по Европейской Конвенции применяется ко всем видам национального законодательства – административным актам, законам и конституции, писаному и неписаному законодательству (дело «Голдер против Соединённого Королевства» [Golder v. the United Kingdom] 1975 года), дело «Сильвер и другие заявители против Соединённого Королевства» [Silver and Others v. the United Kingdom] 1983 года), и дело «Санди Таймс против Соединённого Королевства» [Sunday Times v. the United Kingdom] 1979 года)). Европейский Суд установил два основных требования законности, как указано в постановлении по делу «Санди Таймс» [Sunday Times]:

Во-первых, закон должен быть достаточно доступен: гражданин должен иметь возможность получить указания, достаточные при тех или иных обстоятельствах, на правовые нормы, применимые в конкретном деле. Во-вторых, норма не может рассматриваться как «закон», если она не сформулирована с достаточной точностью, которая позволила бы гражданину регулировать своё поведение….

Таким образом, для того, чтобы определённые решения Государства или принятые им акты рассматривались как «соответствующие закону» по Европейской Конвенции, он должны быть как доступными, так и предсказуемыми. Европейский Суд далее развил понятие законности в деле «Мэлоун против Соединённого Королевства» [Malone v. the United Kingdom] 1984 года, связав его с запретом злоупотребления Государством властью:

Выражение установленной законом свободы усмотрения органов исполнительной власти в категориях неограниченных полномочий будет противоречить принципу господства права. Таким образом, закон должен определять сферу действия такого усмотрения, предоставленного компетентным органам власти, и способ его осуществления с достаточной ясностью, учитывая правомерную цель соответствующих мер, для того, чтобы предоставить лицу надлежащую защиту от произвольного вмешательства.

Таким образом, третьим элементом, входящим в состав законности по Европейской Конвенции, является существование руководящих принципов и механизмов, при помощи которых осуществление Государством свободы усмотрения может быть подвергнуто контролю, установленному для защиты лица от произвольного вмешательства органов государственной власти, включая возможные злоупотребления полномочиями.

«НЕОБХОДИМО В ДЕМОКРАТИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ»

При оценке осуществления Государством свободы усмотрения при ограничении действия прав и свобод, предусмотренных Европейской Конвенцией, Европейский Суд, в первую очередь, рассматривает вопрос о законности соответствующего действия по вышеуказанным критериями. Если действия Государства соответствуют стандарту законности, органы Европейской Конвенции переходят к разрешению вопроса о том, могут ли такие действия также рассматриваться как «необходимые в демократическом обществе». Именно при рассмотрении вопроса о выполнении Государством этого критерия проявляется соперничество между личными интересами и интересами общества.

Европейский Суд признаёт, что не обладает компетенцией и не устанавливает необходимости в осуществлении практического или политического контроля за действиями Государства в его собственных внутренних сферах. В деле «Хэндисайд против Соединённого Королевства» [Handyside v. the United Kingdom] 1976 года, он указал:

По причине их прямого и постоянного взаимодействия с основными действующими силами своих стран, государственные власти, в принципе, могут гораздо лучше, чем международный судья, определить конкретное содержание этих требований … также как и «необходимость» «ограничения» или «наказания», предусмотренных для того, чтобы их выполнить.

Из этого подхода следует, что Европейский Суд предоставляет Государству определённую свободу усмотрения в определении совместимости конкретных действий с требованиями Европейской Конвенции. Это усмотрение обычно называется «пределами свободы усмотрения Государства».

Несмотря на предоставление Высоким Договаривающимся Сторонам Европейской Конвенции пределов свободы усмотрения, Европейский Суд сохранил за собой полномочия по проверке осуществления Государством свободы усмотрения с точки зрения его соответствия принципам и ограничениям, установленным не только вторыми параграфами соответствующих статей, но также другими статьями Европейской Конвенции (см. обсуждение статьей 17 и 18 ниже). В деле «Хэндисайд» [Handyside] Европейский Суд указал: «Национальные пределы свободы усмотрения … сопровождаются европейским контролем», и подтвердил эту точку зрения в нескольких делах.

Европейский Суд установил, что Государства должны связывать стандарт «необходимости в демократическом обществе» с одним из конкретных оснований для введения ограничений, перечисленных в соответствующей статье: государство не может правомерно ссылаться на общую необходимость для оправдания ограничения индивидуальных прав и свобод. Основания ограничения прав и свобод, перечисленные в различных статьях, будут обсуждаться в следующих главах. Тем не менее, важно помнить о том, что Европейский Суд даёт своё определение демократическому обществу в рамках таких концепций как плюрализм, терпимость и широта взглядов – ни одна из которых подробно не описана в Конвенции («Хэндисайд» [Handyside]). Европейский Суд также определили термин «необходимый» как не являющийся «незаменимым», а также не обладающий такой гибкостью как термины «приемлемый», «обычный», «полезный», «разумный» или «желательный»». («Сильвер» [Silver], «Хэндисайд» [Handyside]).

Органы Европейской Конвенции проводят анализ с точки зрения двух аспектов при определении того, соответствуют ли конкретные действия Государства стандарту «необходимых в демократическом обществе». Во-первых, они определяют, является ли цель установленного ограничения правомерной. Во-вторых, они проверяют, являются ли средства ограничения соответствующего права или свободы «соразмерными преследуемой правомерной цели». Государствам зачастую сложнее выполнить это требование. Понятие «необходимости» означает, что любое вмешательство в осуществление защищённого права должно соответствовать настоятельной общественной необходимости и, в частности, должно оставаться соразмерным преследуемой правомерной цели. При рассмотрении вопроса о том, является ли вмешательство «необходимым», Европейский Суд принимает во внимание предоставленные властям Государства пределы свободы усмотрения. Тем не менее, он считает, что Государство-ответчик обязано продемонстрировать существование настоятельно общественной необходимости, которая явилась предпосылкой для определённого вмешательства (дело «МакЛеод против Соединённого Королевства» [McLeod v. the United Kingdom] 1998 года и дело «Кламецки против Польши (No 2)» [Klamecki v. Poland (No. 2)] 2003 года). При рассмотрении вопроса о том, действовало ли государство в пределах свободы усмотрения в определённом случае, Европейский Суд может часто обращаться к законодательству и практике других Государств-участников Европейской Конвенции, а также к фактам соответствующего дела. В случае, когда у государств отсутствует общая позиция по определённому вопросу, Европейский Суд предоставит Государству-ответчику широкие пределы свободы усмотрения (дело «Икс, Игрек и Зед против Соединённого Королевства» [X, Y and Z v. the United Kingdom] 1997 года).

В дополнение к ограничениям, разрешённым вторыми параграфами статей с 8 по 11 и третьим параграфом статьи 2 Протокола No 4, статьи 17 и 18 могут послужить отдельными основаниями для ограничения либо недопущения ограничения осуществления материальных прав, установленных другими статьями Европейской Конвенции.

Источник: Краткое руководство по Европейской конвенции о правах человека [Short Guide to the European Convention on Human Rights, Donna Gomien], 2005 год.

АВТОНОМНЫЕ КОНЦЕПЦИИ

Автономные концепции связаны со способом толкования Европейской Конвенции Европейским судом по правам человека. При толковании Конвенции Европейский Суд даст установленным ей правам целевое толкование. Он не даст Европейской Конвенции буквальное толкование и не будет в значительной мере полагаться на сам текст Европейской Конвенции. Основной задачей и целью Европейской Конвенции является защита прав лиц от нарушений со стороны договаривающихся государств.

Для приведения в действие задач и целей Европейской Конвенции Европейский Суд установил несколько принципов толкования. Помимо динамического толкования (толкования в свете текущих обстоятельств), Европейский Суд указал, что права должны толковаться таким образом, чтобы они были «практическими и эффективными», а не только «теоретическими и иллюзорными», что права должны толковаться широко и исключения или ограничения – узко, и что существует автономное (или независимое) значение некоторых терминов Европейской Конвенции. Это необходимо для обеспечения единообразия и предотвращения нарушения целей Конвенции; это также предотвращает возможность подчинения положений Европейской Конвенции толкованию терминов или принципов, принятому в национальном праве договаривающихся государств.

ПОЗИТИВНЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА

Европейская Конвенция, главным образом, защищает лиц от нарушения их прав государством, но, в дополнение к негативной защите прав (т.е. требованию к государствам воздерживаться от вмешательства в установленные права) в некоторых обстоятельствах Европейская Конвенция также устанавливает позитивные обязательства государства по обеспечению защиты прав. Таким образом, право может быть нарушено вследствие бездействия со стороны государства. Например, государство несёт позитивное обязательство по принятию законодательства для защиты права на жизнь – поэтому государство должно принять законы, предусматривающие преследование лиц, виновных в совершении убийства и причинении смерти по неосторожности.

Позитивные обязательства возникают главным образом на основании предусмотренного статьёй 1 Европейской Конвенции обязательства «обеспечить каждому, находящемуся под их юрисдикцией» установленные Европейской Конвенцией права. Однако, в некоторых случаях, позитивные обязательства прямо устанавливаются в самой статье – например, статья 2 предусматривает, что право на жизнь «должно защищаться законом» и статья 6 устанавливает обязательство по учреждению судов, разрешающих дела в течение разумного времени, и предоставлению переводчиков и юридической помощи по уголовным делам.

Позитивное обязательство может также появиться в случае, когда Государство делегировало своё обязательство по Конвенции частному органу. Например, в постановлении по делу «Костелло Робертс против Соединённого Королевства» [Costello-Roberts v. United Kingdom], 1993 год, Отчёты Европейского суда по правам человека [E.H.R.R.], том 19, стр. 112, Европейский Суд установил, что Соединённое Королевство будет нести ответственность за применение негуманного телесного наказания, приравненного к бесчеловечному и унижающему достоинство обращению, не только в государственных школах (финансируемых государством школах), но также и в частных школах (школах, в которых ученики сами оплачивают обучение).

НЕГАТИВНЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА

Требующие от государства и его должностных лиц воздерживаться от вмешательства в установленные Европейской Конвенцией права.

СУБСИДИАРНОСТЬ

Договаривающиеся государства обязуются «обеспечить каждому, находящему под их юрисдикцией права и свободы, определённые в разделе 1 настоящей Конвенции» (статья 1 ЕКПЧ). Таким образом, обеспечение соблюдения установленных Европейской Конвенцией прав и свобод и предоставление эффективного средства правовой защиты в случае, когда кто-либо заявляет о том, что его / её права нарушены, является, в первую очередь, обязанностью Договаривающегося государства (см. статью 13 ЕКПЧ). Европейский Суд выполняет субсидиарную по отношению к национальным системам роль по защите прав человека и устранению нарушений. Только в случае исчерпания всех внутригосударственных средств правовой защиты (статья 35) может быть подана жалоба в Европейский Суд.

Источник: Обучающее руководство по ЕКПЧ [Training Manual ECHR, Nuala Mole and others], 2007 год.

СОРАЗМЕРНОСТЬ

Принцип соразмерности представляет собой «поиск справедливого соотношения между требованиями, продиктованными интересами общества, и требованиями защиты основных прав личности» (постановление по делу «Серинг против Соединённого Королевства» [Soering v. UK], пункт 89).

СПРАВЕДЛИВАЯ КОМПЕНСАЦИЯ

Статья 41 Европейской конвенции о правах человека предусматривает, что если Высокая Договаривающаяся Сторона нарушает свои обязательства по Конвенции и национальное право не предусматривает надлежащей компенсации за нарушение, то «Суд в случае необходимости присуждает справедливую компенсацию пострадавшей стороне». Во многих делах Европейский Суд установил, что признание нарушения само по себе является справедливой компенсацией, а по другим делам — что символическая денежная сумма является достаточной. С другой стороны, по некоторым делам Европейский Суд присуждает значительные суммы денег заявителям, в пользу которых разрешён спор, включая проценты при ненадлежащей задержке правительством выплаты. В некоторых случаях Европейский Суд предположил, что наиболее подходящей формой справедливой компенсации был бы возврат незаконно экспроприированной собственности заявителю. По статье 41 могут также присуждаться расходы.

Европейская конвенция о правах человека

Европейский Суд обычно разрешает требования о справедливой компенсации в соответствии со статьёй 41 своего постановления по существу дела. Тем не менее, если этот вопрос еще не готов к разрешению, Европейский Суд может отложить его до принятия последующего постановления.

Источник: Краткое руководство по Европейской конвенции о правах человека [Short Guide to the European Convention on Human Rights, Donna Gomien], 2005 год.

ПРЕДЕЛЫ СВОБОДЫ УСМОТРЕНИЯ

Пределы свободы усмотрения представляют собой, главным образом, «степень свободы действий, предоставленную национальным властям после определения надлежащего уровня контроля Европейским Судом». Это доктрина, отражающая тот факт, что именно национальные власти, включая суды, выполняют основную задачу по защите прав человека, а Европейский Суд выполняет надзорные функции. Концепция позволяет оставить национальным властям определённую свободу усмотрения, особенно в ситуации, затрагивающей сложные вопросы социальной, нравственной или экономической политики, по которым отсутствует единое мнение на европейском пространстве.

Из постановления по делу «Джеймс против Соединённого Королевства» [James v. UK]:

«46. Благодаря непосредственно приобретаемым знаниям об обществе и его потребностях национальные власти, в принципе, могут лучше, чем международный судья, оценить, что составляет «общественный интерес». Таким образом, в системе защиты, установленной Европейской Конвенцией, именно национальные власти проводят первоначальную оценку наличия проблемы общественной значимости, оправдывающей меры по лишению собственности, и предполагаемые меры по возмещению ущерба (см., mutatis mutandis, постановление по делу «Хэндисайд» [Handyside] от 7 декабря 1976 г., серия «А», No 24, стр.22, пункт 48). В этом вопросе, как и в других областях, на которые распространяются гарантии Европейской Конвенции, национальным властям, соответственно, предоставлены определённые пределы свободы усмотрения.

Кроме того, понятие «общественного интереса», с неизбежностью, является широким. В частности, как отметила Европейская Комиссия, решение по принятию законов об экспроприации собственности, в большинстве случаев, включает рассмотрение вопросов политического, экономического и социального характера, по которым может существовать широкое разнообразие мнений в демократическом обществе. Европейский Суд, считающий естественным предоставление широкой свободы усмотрения законодателю при проведении социальной и экономической политики, будет уважать мнение законодателя о том, что составляет общественный интерес за исключением случаев, когда такое мнение явно не будет иметь под собой разумных оснований. Иными словами, несмотря на то, что Европейский Суд не может подменять своей оценкой оценку национальных властей, он должен будет проверить оспариваемые меры на их соответствие статье 1 Протокола No 1 и, при этом исследовать факты, со ссылкой на которые действовали национальные власти».

ГОРИЗОНТАЛЬНОЕ ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВ

Одним из аспектов позитивных обязательств является установление обязанности Государства по регулированию отношений частных лиц, и поэтому права могут оказывать «горизонтальное», а не только «вертикальное» действие.

РАВНОПРАВИЕ СТОРОН

Наиболее важным из ясно не обозначенных принципов статьи 6 является «равноправие сторон» – идея о том, что каждая из сторон разбирательства должна иметь равные возможности по представлению своей правовой позицию по делу (дало «Ноймайстер против Австрии» [Neumeister v. Austria], 1968 год), и, что ни одна из них не должна получать преимущества над своим оппонентом. Принцип равноправия сторон также предполагает, что обе стороны разбирательства имеют право получать информацию о фактах и аргументах противоположной стороны, и что каждой стороне должна быть в равной степени гарантирована возможность ответить на заявления другой стороны. Европейский Суд установил нарушение этого принципа в случаях, когда национальный суд основывал своё решение на аргументах, о которых было неизвестно одной из сторон (дело «Слиман-Каид против Франции» [Slimane-Kaïd v. France] 2000 года, дело «МакГи против Франции» [MacGee v. France] 2003 года, дело «Крчмар и другие заявители против Чешской Республики» [Krcˇmárˇ and Others v. the Czech Republic] 2000 года, дело «Фортум Корпорейшн против Финляндии» [Fortum Corporation v. Finland] 2003 года, дело «Общество пострадавших от Венгерской налоговой службы и другие заявители против Венгрии» [APEH Üldözötteinek Szövetsége and Others v. Hungary] 2000 года и дело «Уолстон против Норвегии» [Walston v. Norway] 2003 года); в случае, когда одной из сторон было отказано в доступе к важным документам, содержавшимся в материалах дела (дело «Кероярви против Финляндии»[ Kerojärvi v. Finland] 1995 года, дело «МакМайкл против Соединённого Королевства» [McMichael v. the United Kingdom] 1995 года и дело «Фуше против Франции» [Foucher v. France] 1997 года) или было отказано в праве на рассмотрение определённых доказательства (дело «Де Хаэс и Гийселс против Бельгии» [De Haes and Gijsels v. Belgium] 1997 года и дело «Мантованелли против Франции» [Mantovanelli v. France] 1997 года), включая показания экспертов (дело «Бёниш против Австрии» [Bönisch v. Austria] 1985 года); в случаях, когда суды рассматривали аргументы только одной из сторон (дело «Иро Балани против Испании» [Hiro Balani v. Spain] 1994 года, дело «Руис Ториха против Испании» [Ruiz Torija v. Spain] 1994 года, дело «Ван Орсховен против Бельгии» [Van Orshoven v. Belgium] 1997 года, дело «Куадрелли против Италии» [Quadrelli v. Italy] 2000 года и дело «Киган против Ирландии» [Keegan v. Ireland] 1994 года); и в случае, когда сторона не была проинформирована о важных датах в разбирательстве, возбуждённом против неё (дело «Ваше против Франции» [Vacher v. France] 1996 года, дело «К.Д.Б. против Нидерландов» [K.D.B. v. the Netherlands] 1998 года и дело «Фретте против Франции» [Fretté v. France] https://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/pages/search.aspx?i=001-60168 2002 года).

Органы, ведущие уголовное расследование, несут позитивное обязательство по своевременному и эффективному раскрытию ценных доказательств стороне защиты (дело «Куопила против Финляндии»[ Kuopila v. Finland] 2000 года и дело «Даусетт против Соединённого Королевства» [Dowsett v. the United Kingdom] 2003 года). Присутствие представителя правительства во время совещания суда может привести к осуществлению ненадлежащего воздействия на ход разбирательства (дело «АПБП против Франции» [APBP v. France] 2002 года).

В делах «Колоцца против Италии» [Colozza v. Italy] 1985 года, «Моннелл и Моррис против Соединённого Королевства» [Monnell and Morris v. the United Kingdom] 1987 года, «Боттен против Норвегии» [Botten v. Norway] 1996 года и «Лобу Машаду против Португалии» [Lobo Machado v. Portugal] 1996 года Европейский Суд, кроме того, постановил, что в большинстве случаев ответчики должны присутствовать и обладать правом участвовать в любых разбирательствах.

В делах, касающихся изъятия детей у их родителей, лишения родительских прав и схожих вопросов, затрагивающих фундаментальную основу права на неприкосновенность семейной жизни, Европейский Суд установил нарушения в обстоятельствах, при которых ребёнка отняли у его матери в течение нескольких часов после рождения и зарегистрировали его на усыновление неделю спустя, не предоставив родителям возможности получить юридическую консультацию и без рассмотрения органами судебной власти важных вопросов (дело «П., К. и С. против Соединённого Королевства» [P., C. and S. v. the United Kingdom] 2002 года). Схожие обстоятельства возникли в других делах, касающихся детей (см., например, дело «Бухбергер против Австрии» [Buchberger v. Austria] 2001 года и «Т.П. и К.М. против Соединённого Королевства» [T.P. and K.M. v. the United Kingdom] 2001 года).

В делах, касающихся несовершеннолетних, могут применяться иные подходы к принципу равноправия сторон, нежели те, которые применяются по делам, затрагивающим взрослых. Например, Европейский Суд установил нарушение статьи 6 в случае, когда было установлено, что двое несовершеннолетних, обвинявшихся в убийстве, страдали от пост-травматического стрессового расстройства и обладали только ограниченными возможностями давать указания своим адвокатам, надлежащим образом давать показания в свою защиту и иным образом в полной мере участвовать в разбирательстве, которое очень широко освещалось в средствах массовой информации и стало достоянием общественности (дело «В. против Соединённого Королевства» [V. v. the United Kingdom] 1999 года и дело «Т. против Соединённого Королевства» [T. v. the United Kingdom] 1999 года).

Источник: Краткое руководство по Европейской конвенции о правах человека [Short Guide to the European Convention on Human Rights, Donna Gomien], 2005 год.

ИМПЛЕМЕНТАЦИЯ ЕКПЧ НА НАЦИОНАЛЬНОМ УРОВНЕ

Задача обеспечения закреплённых Европейской Конвенцией прав и свобод, в первую очередь, лежит на национальных властях Договаривающихся государств. Степень участия в этом процессе национальных судов посредством проверки действий и бездействия национальных властей зависит, главным образом, от того, являются ли положения Европейской Конвенции прямо применимыми в ходе разбирательства в национальных судах.

Ответ на этот вопрос зависит, в свою очередь, от действия Европейской Конвенции в рамках соответствующей национальной правовой системы. Европейская Конвенция не возлагает на Договаривающиеся государства обязательство по включению Европейской Конвенции в национальное право и по гарантированию иным способом её применимости на национальном уровне и приоритетного значения по отношению к национальному праву.

СТАТУС ЕВРОПЕЙСКОЙ КОНВЕНЦИИ О ПРАВАХ ЧЕЛОВЕКА В НАЦИОНАЛЬНОМ ПРАВЕ

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ: ЮРИДИЧЕСКАЯ СИЛА МЕЖДУНАРОДНЫХ ДОГОВОРОВ В НАЦИОНАЛЬНОЙ ПРАВОВОЙ СИСТЕМЕ, МОНИЗМ ПРОТИВ ДУАЛИЗМА

В контексте соотношения международного и национального права существуют две противоположные точки зрения:

ДУАЛИСТИЧЕСКАЯ ТОЧКА ЗРЕНИЯ

Так называемая дуалистическая точка зрения состоит в следующем:

—  Международная и национальная правовые системы составляют две отдельные правовые сферы;

—  Международное право вступает в действие в национальной правовой системе только после того, как оно «преобразуется» в национальной правовой системе посредством соблюдения установленной процедуры;

—  Субъекты права при защите прав, установленных международным правом, находятся в зависимости от этого преобразования; их права и обязанности существуют только в национальном праве.

В дуалистической системе после утверждения Конвенции и её переноса в национальное право остаётся открытым вопрос о статусе, который она имеет в национальной правовой системе. Ответ на этот вопрос необходимо искать в национальном конституционном праве.

МОНИСТИЧЕСКАЯ ТОЧКА ЗРЕНИЯ

Так называемая монистическая точка зрения состоит в следующем:

—  Различные национальные правовые системы рассматриваются как элементы всеохватывающей международной правовой системы, в которой национальные власти также связаны международным правом в своих отношениях с частными лицами, независимо от того, были ли правила международного права преобразованы в национальное право;

—  Лицо приобретает права и несёт обязанности непосредственно на основании международного права, поэтому в ходе разбирательства на национальном уровне оно может прямо ссылаться на международное право;

—  Нормы международного права должны применяться национальными судами, которые должны давать им приоритет над противоречащим им национальным законодательством.

Тем не менее, даже среди монистических систем существует много различий. Несмотря на то, что, по общему правилу, они признают юридическое действие на национальном уровне (утверждённых) международных договоров, объём их признания значительно различается.

По преобладающему мнению, система, производная от монистической точки зрения, не предписана международным правом на настоящей стадии его развития. Международное право оставляет за Государствами полную свободу усмотрения по принятию решения о способе исполнения ими международных обязательств и имплементации соответствующих международных правил в своей национальной правовой системе; они несут международную ответственность только за конечный результат этой имплементации.

В результате этого в некоторых Договаривающихся государствах Европейской Конвенции не придаётся какая-либо юридическая сила на внутригосударственном уровне, в то время как в других – придаётся.

В Государствах, в которых Европейская Конвенция действует на внутригосударственном уровне, необходимо для каждого её положения отдельно определять, имеет ли оно прямое действие – является самоисполнимым – и таким образом, могут ли лица прямо ссылаться на такие положения в национальных судах. Самоисполнимый характер положения Европейской Конвенции может по общему правилу, предполагаться, когда содержание такого положения может применяться в конкретном деле без необходимости принятия дополнительных мер со стороны национальных властей.

КОНСТИТУЦИОННОЕ РАЗНООБРАЗИЕ ГОСУДАРСТВ-ЧЛЕНОВ

Обращаясь к конституционным положениям о действии норм ЕКПЧ в национальном правопорядке, мы можем оценить разнообразие способов регулирования отношений между национальными и европейскими «конституционными уровнями».

Статус ЕКПЧ в национальном правопорядке может быть кратко сформулирован следующим образом:

— Некоторые конституции придают конституционный статус ЕКПЧ, как, например, в Австрии или в Нидерландах («самое монистическое» Государство в мире);

—  В некоторых Государствах, альтернативно, ЕКПЧ обладает надзаконодательным статусом (например, во Франции, Бельгии, Испании и Португалии);

—  В других Государствах (Соединённом Королевстве), наконец, ЕСПЧ обладает законодательным статусом.

Такие страны как Италия и Германия, по всей видимости, относятся к третьей группе (если обратиться к их конституциям), но их национальные конституционные суды пояснили, что ЕКПЧ обладает особой силой, которая превосходит обычную конституционно установленную силу международных норм.

При этой модели договоры о правах человека имеют силу закона и по этой причине, конституционный суд не может ссылаться на них при обосновании своих решений.

Германский Конституционный суд объявил, что в правовой системе Германии ЕКПЧ имеет статус федерального закона. Конституционный суд пришёл к заключению о том, что суды общей юрисдикции должны соблюдать и применять ЕКПЧ таким же образом, каким они применяют другие федеральные законы, и, кроме того, использовать «методологически состоятельное толкование».

Конституционный суд указал, что:

— Вследствие их включения в иерархию норм, … гарантии, предоставляемые ЕКПЧ, не являются в правовой системе Германии конституционными нормами, на которые может прямо ссылаться Конституционный суд;

— Подавшее жалобу лицо не может (успешно) прямо ссылаться в конституционной жалобе в Конституционный суд на нарушение прав человека, закреплённых в ЕКПЧ.

Тем не менее, Конституционный суд поспешил добавить, что:

— Гарантии ЕКПЧ влияют на толкование основных прав и конституционных принципов, вытекающих из национального Основного закона;

— Как текст ЕКПЧ, так и прецедентная практика Европейского суда по правам человека служит, на конституционном уровне, руководством по толкованию при определении содержания и степени влияния основных прав и принципов публичного права, содержащихся в Основном законе.

Естественно, такие правила применяются только при условии, что такой подход не приводит к ограничению или снижению уровня защиты основных прав по Основному закону, возможности, которую исключает сама ЕКПЧ.

Несмотря на эти различия, последние научные исследования указывают на постепенное сближение европейских национальных правопорядков по отношению к «положению» ЕКПЧ в национальной иерархии источников права.

Это сближение является конечным результатом различных национальных путей развития:

—  иногда это является заслугой национального законодателя;

—  при других обстоятельствах – заслугой конституционных или верховных судов или даже обычных судей.

Это происходит независимо от официальной позиции, установленной в конституции, или классификации системы по признаку дуализма или монизма.

Действительно, может существовать несоответствие между официальным статусом норм ЕКПЧ и её реальной ценностью и характером. Это несоответствие иногда описывается как разграничивающее «статичный подход» (что устанавливают национальные конституции) и «динамический подход» (касающийся действительной силы этих норм, развивающейся в прецедентной практике).

Таким образом, необходимо выйти за рамки официальных положений и проанализировать то, как национальные судьи воспринимают европейское право.

СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА

Первым элементом европейского режима является ключевая роль национальных судей, которые являются действительными «настоящими судьями». Они, фактически, являются первыми судьями, применяющими ЕКПЧ в национальных системах, по причине действия принципа субсидиарности.

Ниже будут рассмотрены три вида судебной практики:

— Согласованное толкование (последствие «косвенного действия» наднационального права);

— Неприменение национального права (последствие прямого действия/приоритета наднационального права);

— Доктрина контр-ограничений (установление ограничения верховенства наднационального права).

СОГЛАСОВАННОЕ ТОЛКОВАНИЕ

Мы можем отметить, что национальные судьи при толковании правовых норм придают верховенство ЕКПЧ независимо от того, какой статус ЕКПЧ в национальной правовой системе установлен национальными конституциями.

Существует, по крайней мере, три различных вида оснований для этого:

—  Конституционные положения (Испания, Румыния);

—  Законодательные положения (Соединённое Королевство);

—  Прецедентная практика конституционных судов (Италия и Германия).

Это отражает описанное выше конституционное разнообразие.

КОНСТИТУЦИОННЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ

Иногда формулировки национальных конституций передают идеи, возникшие в ответ на тоталитарный опыт, например, в форме возросшей открытости международному праву и признания мира как основополагающего конституционного принципа, а не просто стратегического политического выбора.

В Испании и Португалии конституционные суды осуществляют предварительную проверку конституционности международных договоров.

В Испании при возникновении противоречий необходимо внести поправки в Конституцию до заключения договора.

В Португалии, альтернативно, перед ратификацией договор должен быть одобрен особым большинством голосов Ассамблеи Республики. Договоры могут быть подвергнуты конституционному контролю даже после их ратификации.

Особая юридическая сила договоров на внутригосударственном уровне в национальной правовой системе может быть выведена из статьи 8 Конституции Португалии и статьи 96 Конституции Испании, хотя два этих положения, очевидно, регулируют действительность, а не эффективность договоров.

Тем не менее, наиболее важным подтверждением особого статуса договоров о правах человека в Испании является статья 10.2, которая признаёт, что они служат руководством по толкованию при применении касающихся прав человека статей конституции.

Относительно Португалии основополагающим положением является статья 16 Конституции, которая признаёт, что международные договоры о правах человека играют дополняющую Конституцию роль. Это положение предоставляет определяющую роль при толковании Всеобщей декларации прав человека, очевидно, исключая другие конвенции, как ЕКПЧ. В 1982 году была предпринята неудачная попытка вставить ссылку на ЕКПЧ в Конституцию, однако Конституционный суд Португалии часто использовал ЕКПЧ в качестве важного вспомогательного инструмента для толкования Конституции, оставив вопрос неразрешённым.

Похожее положение содержится в статье 20(1) Конституции Румынии:

«[к]онституционные положения, касающиеся прав и свобод граждан, должны толковаться и применяться в соответствии со Всеобщей декларацией прав человека и другими пактами и договорами, стороной которых является Румыния».

Статья 5 Конституции Болгарии признаёт общий приоритет международного права (включая право ЕКПЧ) над национальным правом, и также устанавливает обязанность толковать национальное право способом, соответствующим международному праву (и прецедентной практике Суда).

В 1998 году Конституционный суд Болгарии указал, что:

— Европейская Конвенция представляет собой систему общих европейских ценностей, которая имеет важное значение в правовых системах Государств-членов;

— Толкование конституционных положений, касающихся защиты прав человека, должно производиться в максимально возможной степени в соответствии с соответствующими статьями Европейской Конвенции.

Согласно всем этим положениям, национальное право должно толковаться в свете ЕКПЧ (и других договоров о правах человека).

ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ

Обязанность толковать национальное право в соответствии с положениями ЕКПЧ иногда основывается на положениях закона.

В Соединённом Королевстве ЕКПЧ была инкорпорирована в «Акт о правах человека» 1998 года, включающий некоторые предусмотренные ЕКПЧ права.

Статья 345 закрепляет необходимость толковать национальное право «в максимально возможной степени» в соответствии с Европейской Конвенцией. Предложенная схема – то есть, законодательный источник обязательства по последовательному толкованию – может быть оспорен, однако, существует несколько английских дел, в которых «Акт о правах человека» рассматривался как часть «конституционного стержня» государства.

ПРЕЦЕДЕНТНАЯ ПРАКТИКА КОНСТИТУЦИОННЫХ СУДОВ

Наконец, в отсутствие прямых письменных положений (в конституции или в законе) обязанность толковать национальное право в свете ЕКПЧ может иногда следовать из прецедентной практики конституционного суда, как это происходит в Германии и Италии.

В Германии Второй Сенат Федерального Конституционного суда [Bundesverfassungsgericht (BvG)] в 2004 году разъяснил соотношение между Федеральным Конституционным судом и ЕСПЧ и, некоторым образом, последовал решению Страсбургского суда по делу «Гёргулу против Германии» [Görgülü v. Germany].

Это постановление должно быть связано с другим случаем судебного конфликта между двумя судами, делом «Ганновер против Германии» [Hannover v. Germany]. В этом случае два суда по- разному истолковали право на неприкосновенность частной жизни.

Таким образом, в 2004 году Федеральный Конституционный суд использовал возможность внести некоторую ясность: ЕКПЧ и прецедентная практика ЕСПЧ имеют обязательную юридическую силу для Федеральной Республики только как субъекта международного права.

По мнению Федерального Конституционного суда:

— ЕКПЧ была ратифицирована как обычный закон и, таким образом, от неё можно отступить посредством принятия любого последующего обычного закона, и она не может служить стандартом конституционного контроля (то есть, нельзя подавать жалобу о нарушении установленных Конвенцией прав в Федеральный Конституционный суд);

— Тем не менее, можно ссылаться на прецедентную практику Страсбургского суда при толковании Конституции, если это не повлечёт ограничения другого конституционного права;

— Открытый характер Конституции Германии (статьи 23 и 24) обязывает национальных судей принимать во внимание право и прецедентную практику Европейской Конвенции и толковать нормы внутреннего законодательства в её свете, но только при условии, что это возможно (с указанием причин, по которым это не было сделано).

В Италии в двух основных решениях 2007 года Конституционный суд разъяснил положение ЕКПЧ в национальной правовой системе.

Основная часть этих решений может быть кратко изложена следующим образом:

1. Конвенция имеет сверх-первичное значение (то есть, по своему нормативному статусу она находится между законом и конституционными нормами);

2. В некоторых случаях ЕКПЧ может служить «промежуточным критерием» конституционного контроля первичного законодательства, поскольку конфликт между ним и ЕКПЧ может повлечь косвенное нарушение Конституции;

3. Это (No 2) не предполагает, что ЕКПЧ имеет значение конституции; напротив, ЕКПЧ должна соответствовать Конституции;

4. Конституционные привилегии, предоставленные ЕКПЧ, предполагают наличие обязательства по толкованию национального права в свете норм ЕКПЧ.

В заключение, представляется, что техника согласованного толкования появляется по разным основаниям (конституционным, законодательным и судебным). Однако, это не значит, что сближение является совершенным: например, не всегда ясно, включает ли в себя обязательство по толкованию национального права в свете ЕКПЧ необходимость принимать во внимание прецедентную практику ЕСПЧ.

На этот вопрос существуют различные ответы:

—  Официально, вышеуказанные конституции ничего об этом не говорят;

—  Акт Соединённого Королевства «О правах человека» прямо устанавливает (в статье 2), что: «суд или трибунал при разрешении вопроса, возникшего в связи с установленным Конвенцией правом, должен принимать во внимание любое постановление, решение, декларацию или консультативное заключение Европейского суда по правам человека».

—  В Италии и Германии именно конституционный суд дал указания такого рода.

Мы можем отметить, что конституционные положения, устанавливающие обязанность согласованного толкования, не проводят различия между ЕКПЧ и другими договорами о правах человека, в то время как в случаях, когда эта доктрина основана на законодательстве и судебных решениях, ЕКПЧ действует в зависимости от ситуации.

Теперь обратимся к другим юрисдикциям:

В странах Балтии ЕКПЧ рассматривается как источник вдохновения для создания национального (включая конституционное) права и цитировалось конституционными судами этих государств даже до их присоединения к ЕКПЧ:

— В Литве и Латвии конституционные суды прямо согласились с обязательной юридической силой прецедентной практики ЕСПЧ даже в процессе толкования конституции этих государств;

— Верховный суд Эстонии прямо признал приоритет ЕКПЧ над национальным правом, и свою собственную обязанность учитывать прецедентную практику ЕСПЧ;

— Конституционный суд Бельгии использует технику последовательного толкования, принимая во внимание прецедентную практику Европейского Суда и демонстрируя свою готовность при необходимости пересмотреть даже свою предшествующую прецедентную практику;

— Верховные суды Северных стран признали особую роль ЕКПЧ. Они придали этой системе определённый приоритет при толковании и использовали доктрины согласованного толкования и косвенного действия для предупреждения возникновения конституционных конфликтов между национальным и наднациональным правом.

НЕПРИМЕНЕНИЕ СУДЬЯМИ НАЦИОНАЛЬНОГО ПРАВА

По этому вопросу мы снова можем обнаружить различные объяснения такого феномена:

— Практика неприменения может иметь конституционные основания (Франция, Нидерланды);

— Такая практика может быть разработана национальными (судов общей юрисдикции) судьями (например, в Италии);

— Могут существовать конституционные положения, предоставляющие национальным судьям право не применять национальное право, противоречащее международным договорам.

ПРАКТИКА НЕПРИМЕНЕНИЯ НАЦИОНАЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА НА КОНСТИТУЦИОННОЙ ОСНОВЕ

Во Франции (где Конституция устанавливает приоритет договоров), отсутствуют специальные положения, касающиеся договоров о правах человека, и все положения Раздела IV Конституции – относительно вступления в силу международных договоров – применимы к ЕКПЧ.

Национальный надзаконодательный статус международных договоров можно вывести из статьи 55, устанавливающей приоритет ратифицированных договоров над национальным законодательством. Проверку соответствия национального законодательства международным договорам (контроль «соответствия конвенции» [‘conventionnalité’]) осуществляют национальные судьи.

В отличие от Франции, многие страны Восточной Европы наделили функцией осуществления такого контроля конституционные суды, обеспечивая определённую степень сближения контроля конституционности и контроля «соответствия конвенции».

Схожий механизм – с важным различием, заключающимся в отсутствии судебного контроля над законодательством – представляет собой Нидерландская модель, основанная на статьях 91 и 91 Основного закона.

Самым ясным показателем поразительной открытости нидерландской правовой системы международному праву является статья 90: «Правительство должно способствовать развитию международного правопорядка».

Другое подтверждение следует из статьи 94, которая предоставляет национальным судьям полномочия по проверке соответствия конвенции национального права, даже несмотря на то, что им не разрешено проверять конституционность законодательных норм по статье 120 Основного закона.

НЕПРИМЕНЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ПО ИНИЦИАТИВЕ НАЦИОНАЛЬНЫХ СУДЕЙ

В Италии судьи судов общей юрисдикции перестали применять национальные нормы, противоречащие ЕКПЧ.

В 2007 году Конституционный суд [Corte Costituzionale] принял решение положить конец такой тенденции, которая представляла собой ненадлежащее «конституционное исключение» из принципа верховенства конституции и являлось отступлением от системы централизованного конституционного контроля. Конституционный суд в целях предотвращения такой практики и в то же время обеспечения надзаконодательного статуса ЕКПЧ, впервые согласился проводить оценку действительности положений национальных законов с использованием стандарта ЕКПЧ. В сущности, он сообщил судьям судов общей юрисдикции: «вместо отказа от применения, направьте предварительный запрос о конституционности в Конституционный суд»!

КОНСТИТУЦИОННЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ, ПРЕДОСТАВЛЯЮЩИЕ СУДЬЯМ ПРАВО НЕ ПРИМЕНЯТЬ НАЦИОНАЛЬНОЕ ПРАВО, ПРОТИВОРЕЧАЩЕЕ МЕЖДУНАРОДНЫМ ДОГОВОРАМ

В Болгарии национальные судьи рассматриваются как первые защитники приоритета ЕКПЧ над национальным правом по статье 5.4 Конституции.

Как судьи судов общей юрисдикции, так и судьи Конституционного суда, по всей видимости, имеют право осуществлять контроль соответствия конвенции, однако, исследователи заметили определённое сопротивление со стороны обычных судей: национальные суды предпочитают принимать решения о том, что рассматриваемое ими дело не подпадает под сферу действия ЕКПЧ.

В Португалии теоретически, можно утверждать, что статьи 204 и 8 Конституции в совокупности, предоставляют судьям полномочия не применять национальное законодательство, противоречащее конституционному и международному праву, однако, учёные описывают такую возможность как своего рода «дремлющего гиганта», который еще ни разу не проснулся.

В Испании смысл статьи 96 Конституции является спорным вопросом: предоставляет ли она судьям полномочия по отказу от применения национального законодательства, противоречащего положениям ЕКПЧ? Допускается, по мнению Конституционного Трибунала, возможность неприменения испанскими судьями национальных законов, противоречащих международным договорам, хотя возможное неприменение национального законодательства, противоречащего договорам о правах человека, таким как ЕКПЧ, представляется более проблематичным, и Конституционный Трибунал никогда не высказывался по этому вопросу.

Поскольку Конституционный Трибунал продемонстрировал свою готовность принимать во внимание ЕКПЧ – посредством статьи 10.2 Конституции – исследователи предположили, что судьи судов общей юрисдикции при возникновении противоречия должны направлять запрос в Конституционный Трибунал, а не отказываться применять национальное право.

Однако, существуют Государства, в которых отказ от применения законодательства запрещён.

В Соединённом Королевстве в случае конфликта между первичным законодательством и Европейской Конвенцией судьи могут только принять «декларацию несовместимости», которая не влияет на законность и действительность норм национального права. После принятия такой декларации «если Министр Короны придёт к выводу о наличии убедительных причин для принятия дальнейших действий . . . он может издать приказ о внесении таких изменений в законодательство, которые он сочтёт необходимыми для устранения несовместимости» («Акт о правах человека», статья 10).

Независимо от того, разрешено ли не применять национальное право, или это практикуется для обеспечения реализации норм ЕКПЧ, во всех юрисдикциях, очевидно, Европейская Конвенция обладает, по крайней мере, своего рода «прямым действием».

ОГРАНИЧЕНИЕ ВЕРХОВЕНСТВА: ДОКТРИНА КОНТР-ОГРАНИЧЕНИЙ

«Контр-ограничения» должны пониматься как национальные основополагающие принципы, применяемые конституционными судами – как непроходимые барьеры – для внедрения права ЕКПЧ. Контр-ограничения рассматриваются как форма противовеса европейской власти.

Наиболее ярким примером является приказ Федерального Конституционного суда [Bundesverfassungsgericht (BvG)] No 1481/04, которым немецкие судьи постановили, что в случае неразрешимого конфликта между ЕКПЧ и национальным правом последнее обладает приоритетом.

Первый раз в истории Федеральный Конституционный суд указал на вопросы, на которые не распространяется принцип верховенства ЕКПЧ: семейное право, иммиграционное право и право о защите личности.

Федеральный Конституционный суд подчеркнул особенности разбирательства в ЕСПЧ, которые могут привести к другому результату при установлении соотношения между разными ценностями.

Даже в правовых системах, где отсутствует полноценный текст конституции, как в Соединённом Королевстве, судьи ограничили степень открытости к ЕКПЧ.

Символично, в деле «Городской совет Манчестера против Пиннок» [Manchester City Council v. Pinnock] 2010 года, Бюллетень Верховного Суда Соединённого Королевства [UKSC], том 45, Верховный Суд указал:

Настоящий Суд не обязан придерживаться каждого решения [ЕСПЧ]. Это не только будет неосуществимо: это в некоторых случаях будет нецелесообразно, поскольку это ликвидирует способность Суда вести конструктивный диалог . . .который имеет большое значение для развития права Европейской Конвенции. Естественно, в целом мы должны следовать ясному и неизменному ряду решений . . .Однако, в действительности, мы не обязаны это делать (по крайней мере, теоретически) или придерживаться решения Большой Палаты . . . Однако, при наличии ясного и неизменного ряда решений, действие которых не является несовместимым с какими-либо основополагающими материальными или процессуальными аспектами нашего права, и аргументация которых не игнорирует или не истолковывает неправильно какие-либо принципиальные аргументы или точки зрения, мы считаем, что для Суда будет неправильным не придерживаться этого ряда решений.

В Австрии, где ЕКПЧ обладает конституционным статусом, дружественное отношение к Европейской Конвенции не может оправдать нарушение Конституции.

В деле «Милтнер» [Miltner] Конституционный суд Австрии подчеркнул возможность отступления от прецедентной практики ЕСПЧ в случае, если следование этой практике приведёт к нарушению Конституции.

Конституционный суд Италии пришёл к схожему выводу в 2007 году (решения 348 и 349), когда он разъяснил, что ЕКПЧ обладает привилегированным положением, но не обладает «конституционным иммунитетом»; напротив, она должна соответствовать всем конституционным нормам.

Итальянские судьи приравняли ЕКПЧ к другим источникам международного права и, соответственно, установили, что «конституционная терпимость» итальянской системы по отношению к ЕКПЧ ниже, чем терпимость к праву ЕС. Итальянский суд более строго относится к Европейской Конвенции, требуя её соответствия каждой конституционной норме:

«необходимость проведения оценки конституционности Европейской Конвенции исключает возможность установления ограниченного ряда основополагающих прав, которые могли бы послужить контр-ограничением; в действительности, оспариваемые международные нормы должны соответствовать каждой норме Конституции».

ВЫВОД

При сравнении современных тенденций с ситуацией 1970-х и 1980-х годов сразу же становится ясно, что сегодня вопрос о верховенстве ЕКПЧ и прямом действии не зависит только от того, что установлено в конституциях, а представляется вопросом, который выходит за пределы полного контроля национальных конституций.

Действительно, мы можем наблюдать судебную практику, состоящую в:

— Предоставлении предпочтения при толковании праву ЕКПЧ независимо от того, какой статус ей отводят конституции в иерархии национальных источников права.

Например, во Франции, Нидерландах и в Северных странах практика последовательного толкования широко используется в отношении права ЕКПЧ для разрешения противоречий между национальным правом и правом ЕКПЧ.

— Использовании отказа от применения национального законодательства для разрешения конфликтов между национальными нормами и нормами ЕКПЧ. В этом отношении показательным является пример Италии. Отказ от применения национального законодательства также разрешён в других юрисдикциях (Румынии, Португалии, Испании), но национальные судьи, по разным причинам, воздерживались от такой практики.

В любом случае, можно справедливо подчеркнуть, что даже в этих Государствах, ЕКПЧ, по крайней мере, обладает прямым действием и приоритетом.

— Но также, установлении ограничения верховенства ЕКПЧ, поскольку в отношении ЕКПЧ формируется определённая доктрина контр-ограничений.

Дата актуальности материала: 05.03.2017

Чтобы записаться на консультацию позвоните по круглосуточному номеру +7 (846) 212-99-71 или оставьте заявку ниже

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.

Оставьте здесь свой отзыв о нашей работе!
Адвокатское бюро «Антонов и партнеры» — качественная юридическая помощь по всей России. Ваш регион не имеет значения!
Подготовим для Вас любой процессуальный документ по Вашим материалам (проект иска, жалобы, ходатайства и т.д.)! Недорого! Для заказа просто напишите нам сообщение в диалоговом окне в правом нижнем углу страницы либо позвоните нам по номеру в Москве +7 (499) 288-34-32 или в Самаре +7 (846) 212-99-71
Каждому Доверителю гарантируем индивидуальный подход и гибкую ценовую политику, конфиденциальность и поддержку в течении 24 часов в сутки!
Подписывайтесь на наши новости в Телеграмме
Telegram-канал
Оплачивайте юридическую помощь прямо с сайта
Оплата по QR-коду
Добавляйтесь к нам в друзья
Подписывайтесь на наш канал

КонсультантПлюс: "Горячие" документы

ПРАВО.RU

ГАРАНТ: Новости

Свежие комментарии

s-top-menu--fixed