г. Самара, пр-т. Карла-Маркса, д. 192, оф.614
г. Москва, ул. Верхняя Красносельская, д.11а, оф.29
г. Санкт-Петербург, Спасский пер., д. 14/35, лит. А, офис 1304
АНТОНОВ
И ПАРТНЁРЫ
АДВОКАТСКОЕ БЮРО

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СТАДИИ СУДЕБНОГО РАЗБИРАТЕЛЬСТВА

§ 1. Понятие и процессуальное значение стадии судебного разбирательства

Под судебным разбирательством сегодня в законе понимается судебное заседание судов первой, второй, кассационной и надзорной инстанций (п. 51 ст. 5 УПК РФ). Однако в российской уголовно-процессуальной теории понятие судебного разбирательства охватывает лишь стадию рассмотрения уголовного дела по существу, т.е. в первой инстанции, в силу чего принято проводить разграничение между: а) судебным заседанием (любое заседание суда любой инстанции); б) судебным разбирательством (стадия уголовного процесса, предназначенная для рассмотрения уголовных дел по существу). Поэтому в данной главе настоящего курса речь пойдет лишь о суде первой инстанции.

Суд первой инстанции — это суд, рассматривающий уголовное дело по существу и правомочный выносить приговор (п. 52 ст. 5 УПК РФ) <1>. В свою очередь, существо уголовного дела составляет материально-правовой вопрос о существовании у государства права на наказание в конкретном случае и пределах его возможного осуществления <2>.

———————————

<1> В п. 52 ст. 5 УПК РФ также указано, что суд первой инстанции — это суд, принимающий решения в ходе досудебного производства по уголовному делу. Однако данная оговорка сделана только для целей обжалования, поскольку указанные решения могут впоследствии обжаловаться в апелляционной (второй), кассационной и других инстанциях. С точки зрения системы стадий уголовного процесса под первой инстанцией следует понимать исключительно рассмотрение уголовного дела по существу в ходе судебного разбирательства.

<2> См. подробнее о задачах уголовного процесса: § 2, 6 гл. 1 настоящего курса. О понятии «существо уголовного дела» см. § 1 гл. 24 настоящего курса.

Решение в судебном разбирательстве в суде первой инстанции основного вопроса уголовного дела предопределяет ключевое значение данной стадии и требует предоставления участникам процесса максимального объема процессуальных прав и гарантий их осуществления. Вот почему именно в стадии судебного разбирательства как центральной стадии уголовного судопроизводства в полной мере проявляются принципы состязательности и равноправия сторон, непосредственности и устности, а также гласности. Только по итогам такого судебного разбирательства может быть опровергнута конституционная презумпция невиновности обвиняемого, удовлетворен гражданский иск, а также в полной мере обеспечено конституционное право потерпевшего на доступ к правосудию. В какой-то мере можно говорить, что стадия судебного разбирательства является кульминацией уголовного процесса: все предшествующие стадии являются по отношению к ней подготовительными, а все последующие — проверочными.

Описанное значение стадия судебного разбирательства приобретает благодаря свободной оценке доказательств судом. В розыскном процессе с его доминированием досудебных стадий и формальной теорией доказательств судебного разбирательства как такового не было вообще. В учебных курсах говорилось лишь о составлении судом приговора. Суд постановлял приговор, основываясь на доказательствах, собранных полицией в ходе формального следствия (даже допрос обвиняемого судьями не был обязателен), а силу доказательств определял, руководствуясь лишь указаниями закона, т.е. «внешним» по отношению к нему критерием, а не по своему внутреннему убеждению <1>.

———————————

<1> См., например: Баршев Я.И. Основания уголовного судопроизводства с применением к российскому уголовному судопроизводству. М., 2001. С. 132 — 163.

Конечно, концептуально такое судебное «разбирательство» уже в прошлом. Однако о нем следует помнить, анализируя различного рода упрощенные и ускоренные варианты судебного разбирательства, которые ныне активно внедряются в современный российский уголовный процесс. Исторический опыт показывает потенциальную опасность упрощения стадии судебного разбирательства. Перейдем к более подробному рассмотрению данного вопроса.

§ 2. Дифференциация судебного разбирательства

Подобно стадиям предварительного расследования и подготовки к судебному заседанию, судебное разбирательство в настоящее время конструируется исходя из дифференциации процессуальной формы <1>. Данный подход предполагает наличие ординарного (обычного) судебного разбирательства, которое имеет место «по умолчанию», а также его упрощенных и усложненных вариантов.

———————————

<1> См. также об этом подп. «в» п. 2 § 1 гл. 2 настоящего курса.

Мотивом усложнения порядка судебного разбирательства является необходимость предоставления повышенного объема процессуальных гарантий обвиняемым в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, заявившим ходатайство о рассмотрении дела судом с участием присяжных заседателей. Упрощение процедуры рассмотрения дела по существу объясняется соображением процессуальной экономии в форме ускорения производства по делу и, следовательно, удешевления уголовного процесса <1>.

———————————

<1> См. также: Рекомендация N 6 R (87) 18 Комитета министров Совета Европы государствам-членам относительно упрощения уголовного правосудия (принята Комитетом министров 17 сентября 1987 г. на 410-м заседании Представителей министров) (https://www.echr-base.ru/rec87_18.jsp).

Следует учитывать, что упрощение судебного разбирательства бывает вызвано и стремлением лишить подсудимых возможности защищаться, превратить суд в орудие политической репрессии. Печальные результаты такого отношения к уголовному процессу в 30 — 50-х годах прошлого века привели к тому, что позднее, в период с 50-х до 80-х годов, в отечественной науке уголовного процесса господствовало резко отрицательное отношение к дифференциации процессуальной формы вообще и судебного разбирательства в частности. Такая позиция требует единства процессуальной формы (ее унификации). Исторически эта позиция оправданна и существует, пока обществом и законодателем не будет сделан вывод о том, что случившееся в период политических репрессий уже не повторится. Судя по содержанию УПК РФ, такой вывод сделан.

Для дифференциации судебного разбирательства используются следующие критерии:

по виду уголовного преследования выделяются дела частного обвинения, которые рассматриваются мировым судьей с особенностями, обусловленными спецификой данной категории дел: обвинение поддерживает не государственный, а частный обвинитель (п. 2 ч. 4 ст. 321 УПК РФ); в одном производстве могут быть соединены встречные заявления обвиняемого и потерпевшего (ч. 3 ст. 321 УПК РФ) <1>;

———————————

<1> См. § 1 гл. 26 настоящего курса.

по составу суда выделяется в особую категорию судебное разбирательство с участием присяжных заседателей. Различие компетенции председательствующего судьи и присяжных заседателей определяет в структуре судебного разбирательства повторение его этапов (от судебного следствия до последнего слова подсудимого), которые будут различаться по предмету исследования (предмет будет относиться сначала к компетенции присяжных, а после вынесения ими вердикта — к компетенции председательствующего судьи, см. ст. 347 УПК РФ), а также проявление новых этапов: формирование коллегии присяжных (ст. 328 УПК РФ), постановка вопросов присяжным (ст. 338 УПК РФ), напутственное слово председательствующего (ст. 340 УПК РФ) <1>;

———————————

<1> См. гл. 25 настоящего курса.

возраст и состояние здоровья обвиняемого также влияют на форму судебного разбирательства, предопределяя дополнительные гарантии прав несовершеннолетнего обвиняемого (гл. 50 УПК РФ), а также лица, в отношении которого решается вопрос о применении принудительных мер медицинского характера (гл. 51 УПК РФ) <1>;

———————————

<1> См. § 2 гл. 34 настоящего курса.

отношение обвиняемого к предъявленному обвинению как критерий дифференциации приводит к появлению особого порядка судебного разбирательства при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением (гл. 40 УПК РФ), в котором изменяется и уменьшается объем судебного следствия <1>;

———————————

<1> См. § 2 гл. 26 настоящего курса.

отношение обвиняемого к расследованию позволяет выделить особую форму судебного разбирательства при заключении обвиняемым досудебного соглашения о сотрудничестве (гл. 40.1 УПК РФ). В таком судебном разбирательстве так же, как и в предыдущем случае, изменяется и уменьшается объем судебного следствия <1>.

———————————

<1> См. § 3 гл. 26 настоящего курса.

Важно подчеркнуть, что в последних двух случаях обвиняемый в любой момент может заявить об отказе от сокращенного судебного следствия и потребовать разбирательства дела в полном объеме (ч. 6 ст. 316, ч. 1 ст. 317.7 УПК РФ). И такое требование обвиняемого должно быть обязательно удовлетворено.

Что касается отнесения тех или иных форм судебного разбирательства к упрощенным или усложненным, то разбирательство с участием присяжных заседателей представляет собой классическую усложненную форму судебного разбирательства. Утверждать о наличии в российском уголовном процессе упрощенной формы судебного разбирательства (гл. 40, 40.1 УПК РФ) можно лишь с определенными оговорками, поскольку все выделенные формы судебного разбирательства сохраняют ординарный порядок его этапов (структуру), а упрощение достигается только за счет сокращения объема судебного следствия.

Для европейского континентального уголовного процесса смешанной формы такой подход закономерен. Сохранение всех этапов судебного разбирательства, а также право обвиняемого в любой момент отказаться от сокращенного судебного следствия суть необходимые гарантии права на защиту и реализация модели состязательности, не основанной на концепции «уголовно-правового спора». Здесь и можно обнаружить «границу» для законодательных устремлений упростить процессуальную форму: как только упрощение формы влечет упрощение гарантий основных прав обвиняемого вплоть до невозможности их реализации, упрощение нужно прекращать.

§ 3. Структура ординарного судебного разбирательства

В различных уголовно-процессуальных порядках структура судебного разбирательства различается в деталях, однако, как правило, содержит сходный набор «элементов» (хотя соотношение элементов друг с другом может меняться). Такое положение дел обусловлено целью судебного разбирательства: получением ответа на вопрос о виновности или невиновности подсудимого. Для достижения этой цели в судебном разбирательстве последовательно решаются задачи, определяющие структуру стадии.

1. Сперва выясняется, возможно ли рассмотрение уголовного дела при явившихся участниках процесса, данном составе суда и с имеющимися доказательствами. Эта задача решается в подготовительной части судебного разбирательства (гл. 36 УПК РФ). При отрицательном ответе на поставленные вопросы разбирательство дела откладывается или приостанавливается до устранения препятствий его рассмотрению.

2. Убедившись в возможности рассмотрения дела по существу, суд переходит к судебному следствию (гл. 37 УПК РФ). Это центральная часть судебного разбирательства — в ней на основе принципов гласности, непосредственности, устности и состязательности рассматривается предъявленное подсудимому обвинение, исследуются доказательства его виновности и невиновности.

Только на этапе судебного следствия в судебном разбирательстве в полном объеме осуществляется доказывание: стороны и суд могут собирать, проверять, исследовать и оценивать доказательства путем совершения следственных и иных процессуальных действий.

Судебное следствие оканчивается выводом суда, что стороны и сам суд не имеют более доказательств к рассмотрению.

3. За судебным следствием следуют прения сторон. Прения позволяют сторонам реализовать свое право быть выслушанными судом, довести до суда свою позицию по уголовному делу. По форме это выступления участников процесса со стороны обвинения и защиты. По содержанию прения представляют собой оценку доказательств, исследованных в судебном следствии, с точки зрения процессуальной функции конкретного участника процесса.

4. Прения сторон заключаются последним словом подсудимого, в ходе которого указанный участник процесса может высказать любые соображения, касающиеся уголовного дела.

5. Непосредственно по завершении последнего слова наступает последний этап судебного разбирательства — постановление приговора, суть которого ясно отражена в названии.

Подробно перечисленные этапы будут рассмотрены в следующих главах настоящего курса.

§ 4. Понятие, значение и характеристика общих условий судебного разбирательства

1. Понятие и значение института общих условий судебного разбирательства. Подобно стадии предварительного расследования, судебное разбирательство строится на определенных концептуальных положениях, получивших название общих условий судебного разбирательства. Эти условия определяют структуру и содержание судебного разбирательства.

Кроме того, нельзя сбрасывать со счета и сугубо техническое (кодификационное) значение данного понятия. Существуют процессуальные нормы, регулирующие каждый отдельно взятый этап судебного разбирательства (подготовительную часть, судебное следствие и т.п.), — они являются в интересующем нас смысле специальными. Одновременно существуют процессуальные нормы, применяемые в ходе всего судебного разбирательства, т.е. на всех или почти всех его этапах, — они являются общими по отношению к этапам судебного разбирательства (положения о председательствующем, об участии обвиняемого, о регламенте и протоколе судебного заседания и т.п.). Эти нормы ради удобства кодификации в отечественной традиции принято выделять в отдельную главу УПК (чтобы не повторять применительно к каждому этапу и лишний раз не прибегать к аналогии уголовно-процессуального закона), именуемую «общие условия судебного разбирательства» (ныне гл. 35 УПК РФ). Речь, по сути, идет даже не об отдельном институте, а о совокупности уголовно-процессуальных институтов, имеющих по отношению к судебному разбирательству общий характер. Рассмотрим их подробнее.

2. Предмет и пределы судебного разбирательства. Напомним, что предмет и пределы предварительного расследования весьма подвижны. Предметом выступает деяние, содержащее признаки преступления и указанное в постановлении о возбуждении уголовного дела (ч. 2 ст. 140 УПК РФ), причем расследование может вестись даже тогда, когда подозреваемое лицо отсутствует (не известно), так как расследуется прежде всего факт совершения деяния (in rem), гипотетически содержащего признаки преступления <1>. Пределы производства по кругу деяний могут быть расширены только путем возбуждения уголовного дела по новому эпизоду с последующим соединением дел в одно производство. По кругу лиц и с точки зрения правовой оценки деяния пределы оформляются процессуальными документами о привлечении в качестве обвиняемого (о появлении подозреваемого) либо о прекращении уголовного дела (уголовного преследования).

———————————

<1> См. также п. 7 § 2 гл. 2 настоящего курса.

В судебном разбирательстве ситуация иная. В силу принципа презумпции невиновности обвиняемый считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена приговором суда, вступившим в законную силу (ч. 1 ст. 49 Конституции РФ). Уголовное дело может быть рассмотрено, таким образом, только в отношении конкретного обвиняемого (inpersonam).

Принцип обеспечения обвиняемому права на защиту требует, чтобы обвиняемый имел достаточное время и возможности для подготовки к защите от предъявленного обвинения, а не какого-то иного.

Поэтому предмет и пределы судебного разбирательства должны быть заданы жестче, чем на стадии предварительного расследования.

Предметом судебного разбирательства выступает деяние (1), приписываемое обвиняемому (2) и запрещенное УК РФ (3). Рассмотрим эти элементы подробнее.

Во-первых, суд в данном судебном разбирательстве не вправе рассматривать вопрос об уголовной ответственности за совершение нового деяния. Если в ходе судебного разбирательства появляется информация о новом деянии, которое может быть вменено подсудимому, то такая информация в форме выписки из протокола судебного заседания направляется по подследственности для решения вопроса о возбуждении уголовного дела следователем или дознавателем в общем порядке. При положительном решении вопроса о возбуждении уголовного дела суд затем полномочен принять решение о возвращении первоначального уголовного дела прокурору для соединения его с вновь возбужденным делом, если их раздельное рассмотрение дел невозможно (п. 4 ч. 1 ст. 237 УПК РФ). В противном случае производство по обоим делам будет вестись в автономном режиме.

Во-вторых, суд не вправе рассматривать вопрос об уголовной ответственности в отношении лиц, не являющихся подсудимыми по данному уголовному делу. Если в ходе судебного разбирательства будет установлено, что у подсудимого были соучастники в совершении преступления, то суд принимает решение о возвращении дела прокурору по основанию, аналогичному указанному выше.

Таким образом, пределы судебного разбирательства in rem и in personam в судебном разбирательстве изменены быть не могут.

Что касается изменения квалификации деяния, в совершении которого обвиняется подсудимый, то такое изменение допустимо лишь в благоприятную для подсудимого сторону (ч. 2 ст. 252 УПК РФ), причем как прокурором (изменение обвинения), так и непосредственно судом (при постановлении приговора). Закон при этом не раскрывает, при каких условиях изменением обвинения в судебном разбирательстве не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту. Поэтому Верховный Суд РФ дал довольно подробное толкование указанной нормы <1>.

———————————

<1> См.: п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. N 1 «О судебном приговоре» // БВС РФ. 1996. N 7.

Однако в судебном разбирательстве могут появиться и основания для изменения обвинения в сторону, не благоприятную для подсудимого. Таковы случаи, если имеются основания для переквалификации обвинения на более тяжкое в связи с тем, что:

— следователь или дознаватель при формулировании обвинения неверно, по мнению суда, выбрали норму уголовного закона (п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ);

— в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства установлены фактические обстоятельства, указывающие на наличие оснований для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления (п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ);

— после направления уголовного дела в суд наступили новые общественно опасные последствия инкриминируемого обвиняемому деяния, являющиеся основанием для предъявления ему обвинения в совершении более тяжкого преступления (ч. 1.2 ст. 237 УПК РФ);

— ранее вынесенные по уголовному делу приговор, определение или постановление суда отменены, а послужившие основанием для их отмены новые или вновь открывшиеся обстоятельства являются, в свою очередь, основанием для предъявления обвиняемому обвинения в совершении более тяжкого преступления (ч. 1.2 ст. 237 УПК РФ).

В перечисленных случаях суд также принимает решение о возвращении уголовного дела прокурору (в последних двух случаях — только по ходатайству стороны). Такое решение законодателя вызвано несколькими причинами. Во-первых, необходимостью собрать доказательства, связанные с новым обвинением, что может быть достигнуто только на стадии предварительного расследования. Во-вторых, необходимостью обеспечить право обвиняемого на защиту от нового обвинения, в том числе и путем удовлетворения его ходатайств о сборе доказательств, опровергающих обвинение.

Важно подчеркнуть, что, возвращая уголовное дело прокурору в названных случаях, суд не предрешает выводы расследования и тем более обвинительный приговор по делу (ч. 1.3 ст. 237 УПК РФ). Расследование по делу будет проходить в общем порядке, и следователь либо дознаватель свободны как в квалификации действий обвиняемого, так и в определении пределов доказывания.

Следует обращать внимание на правильное оформление процессуальных документов, определяющих предмет и пределы судебного разбирательства. В общем случае такими документами являются обвинительное заключение, акт, постановление. Если в ходе подготовки к судебному разбирательству прокурор изменил обвинение (ч. 5 ст. 236 УПК РФ), то окончательное обвинение формулируется в постановлении о назначении судебного заседания. В указанном постановлении формулируется обвинение по отдельности в отношении каждого обвиняемого. Если же обвинение изменилось непосредственно в ходе судебного разбирательства, то новые пределы судоговорения отражаются судом непосредственно в приговоре.

3. Непосредственность судебного разбирательства. Условие непосредственности судебного разбирательства регулирует порядок исследования материалов дела судом. Суть этого условия в том, что состав суда обязан лично, без каких-либо посредников, исследовать все доказательства по делу: осмотреть вещественные доказательства, заслушать свидетелей и экспертов, огласить протоколы следственных действий (ст. 240 УПК РФ).

Условие непосредственности судебного разбирательства является предпосылкой действия условий устности, гласности, состязательности и равноправия сторон в судебном разбирательстве. Особо отметим, что данное условие обеспечивает реализацию права обвиняемого на допрос свидетелей, показывающих против него.

Также условие непосредственности обеспечивает самостоятельность судебной власти, ограничивая возможности незаконного влияния на нее. Наконец, условие непосредственности судебного разбирательства обеспечивает право граждан на участие в процессе.

Для полного осуществления условия непосредственности законом установлен ряд следующих гарантий.

Во-первых, решения суда могут основываться лишь на доказательствах, исследованных в судебном заседании.

Во-вторых, в отличие от следователя или дознавателя (ч. 1 ст. 152 УПК РФ) судья не вправе поручать другому судье производство отдельных следственных и иных процессуальных действий. Допрос свидетеля вне места нахождения суда производится судом, рассматривающим дело, посредством видеоконференц-связи (ст. 278.1 УПК РФ).

В-третьих, при замене судьи или коллегии присяжных разбирательство дела начинается с самого начала (ст. 242, ч. 3 ст. 329 УПК РФ).

В-четвертых, оглашение показаний свидетеля или потерпевшего вместо допроса указанных лиц возможно лишь в случаях, прямо установленных в ст. 281 УПК РФ. Если неявка свидетеля или потерпевшего не является следствием чрезвычайных обстоятельств, то оглашение показаний указанных лиц возможно лишь с согласия сторон, чем обеспечивается как непосредственность судебного разбирательства, так и упомянутое выше право обвиняемого на допрос свидетелей, показывающих против него.

В-пятых, установлены особенности допроса свидетеля без раскрытия подлинных данных о его личности («анонимного свидетеля», ч. 5 ст. 278 УПК РФ) <1>.

———————————

<1> Подробно этот вопрос рассмотрен в гл. 23 настоящего курса.

Заметим, что применительно к ускоренным процедурам судебного разбирательства нельзя говорить о нарушении принципа непосредственности исследования доказательств, так как доказательства виновности подсудимого там не исследуются и, соответственно, не отражаются в приговоре (ч. 8 ст. 316 УПК).

Исторической альтернативой непосредственному исследованию доказательств выступает розыскной процесс, в котором судьи не производили повторного следствия, а постановляли приговор на основе доказательств, собранных полицией или следственными органами. При этом даже ознакомление с подлинным следственным производством не было обязательным. Ввиду большого объема дел и юридической неграмотности судей для них секретарем суда изготовлялась выписка из дела, содержавшая, по мнению секретаря, обстоятельства, важные для суда. К счастью, такой порядок уже в далеком прошлом.

4. Устность судебного разбирательства. Условие устности судебного разбирательства регулирует форму судебного разбирательства. Суть этого условия в том, что дело слушается изустно. Судебное разбирательство — это судоговорение. Проявляется устность судебного разбирательства в следующих положениях:

— доказательства, предполагающие по своей природе словесную форму (показания), представляются суду в этой форме. Документы вводятся в процесс путем их оглашения. Также закон разрешает потерпевшим и свидетелям (ст. 279 УПК РФ), а также присяжным заседателям пользоваться заметками (п. 3 ч. 1 ст. 333 УПК РФ);

Заметки потерпевшего и свидетеля могут быть осмотрены судом и приобщены к материалам дела с тем, чтобы убедиться в беспристрастности указанных лиц при даче показаний и достоверности самих показаний (например, чтобы удостовериться, что в заметках потерпевшего не содержатся угрозы в его адрес, а заметки свидетеля не содержат «план» показаний, написанный иным лицом) <1>;

———————————

<1> В силу принципа независимости судей заметки присяжных заседателей не могут быть у них изъяты, осмотрены судом и приобщены к материалам дела. Подсудимый также вправе пользоваться заметками и документами, которые предъявляются суду по его требованию (ч. 2 ст. 275 УПК РФ).

— объяснения между судом и сторонами происходят в устной форме;

— суд не вправе требовать от сторон заявления ходатайств в письменной форме;

— протокол судебного заседания служит лишь для фиксации сказанного в суде, и именно то, что сказано, имеет для суда значение. Протокол изготавливается лишь по окончании судебного заседания. Таким образом, при постановлении приговора суд не имеет перед собой протокола судебного заседания и руководствуется тем, что он непосредственно видел и слышал в суде.

Условие устности прямо следует из начала непосредственности судебного разбирательства. Более того, они тесно связаны и даже регулируются одной статьей закона (ст. 240 УПК РФ). Однако путать их нельзя. При этом начало устности в отличие от непосредственности не знает исключений, в силу чего встречаются ситуации, когда устность существует без непосредственности (оглашение в ходе судебного разбирательства протокола показаний, полученных на предварительном следствии или дознании). Обратный пример невозможен.

Устность гарантирует возможность гласного и состязательного суда. В частности, без устного судоговорения теряет смысл принцип гласности судопроизводства (о нем подробнее далее), так как находящаяся в зале публика не будет понимать, что происходит, если, например, стороны и суд начнут молча обмениваться какими-то документами. Кроме того, условие устности обеспечивает доступ к правосудию неграмотных лиц, а также облегчает участие в судебном заседании лицам, не владеющим языком судопроизводства.

В настоящее время условие устности (и непосредственности) подвергается серьезным деформациям, о причинах которых будет сказано ниже. Здесь же отметим, что тенденция усиления письменного начала характерна главным образом для англосаксонского процесса. Она порождается спецификой данного вида процесса, в котором стороны самостоятельно готовятся к судебному заседанию, вследствие чего отсутствует единое уголовное дело как совокупность документов. Чтобы суд мог подготовиться к рассмотрению дела, стороны составляют для него специальные меморандумы, отражающие их процессуальные позиции и подкрепляющие эти позиции доказательства.

Исторической альтернативой условию устности выступает условие письменности в розыскном процессе, когда в «судебном разбирательстве» суд лишь знакомится с документами по делу. То, что сказано в заседании, не имело значения, пока не было облечено в форму документа. Излишне говорить, какие препятствия для защиты подсудимого создавал такой порядок.

В современном уголовном процессе на принципе письменности строится предварительное расследование, однако следует помнить, что обвиняемый ныне — полноправный субъект процесса и письменный порядок предварительного расследования не ограничивает его возможности защищаться.

5. Фиксация результатов судебного разбирательства. Она осуществляется в протоколе судебного заседания. Ведение протокола судебного заседания обязательно. Несмотря на условие устности, протокол — один из ключевых процессуальных документов, особенно при пересмотре дела вышестоящими инстанциями. Вот почему ответственность за правильность содержания протокола лежит в равной степени на председательствующем судье и секретаре судебного заседания, изготавливающем протокол. Готовый протокол должен быть подписан указанными лицами.

В протоколе судебного заседания подробно отражаются ход и содержание судебного заседания (ч. ч. 3, 4 ст. 259 УПК РФ).

Можно выделить несколько этапов работы с протоколом судебного заседания:

1) непосредственная фиксация хода судебного заседания. Обычно секретарь судебного заседания ведет запись хода процесса, используя скоропись, стенографирование или аудиозапись. Это «черновик» протокола;

2) изготовление протокола. Собственно протокол изготавливается не позднее чем через трое суток по окончании заседания. Речь идет именно о конкретном заседании, а не о разбирательстве в целом. Если разбирательство дела заняло несколько заседаний и промежуток между ними составил более трех суток, то по результатам каждого из них будет изготовлен отдельный протокол (ч. 6 ст. 259 УПК РФ). Изготовление протокола по частям (по итогам нескольких заседаний) возможно и в случае продолжительного судебного разбирательства, занимающего несколько недель или месяцев. Хотя в идеале (если дело не откладывалось, не приостанавливалось и было рассмотрено относительно быстро) протокол составляется уже по окончании судебного разбирательства;

3) предъявление протокола для ознакомления (ч. 7 ст. 259 УПК РФ). Стороны вправе знакомиться с протоколом судебного заседания. Это важная гарантия права обвиняемого на защиту. Для ознакомления с протоколом заинтересованным участником процесса подается ходатайство. Учитывая небольшой срок на подачу апелляционных жалоб (ст. 389.4 УПК РФ), срок для заявления такого ходатайства также короткий — не позднее трех суток с момента окончания судебного заседания.

Важной гарантией прав участников процесса является обязательность удовлетворения данного ходатайства;

4) если участник процесса полагает, что в протоколе судебного заседания неверно или неполно отражены обстоятельства судоговорения, он вправе подать замечания на протокол (ст. 260 УПК РФ). Предвидя такую возможность, целесообразно проводить аудиозапись судебного заседания. Замечания должны быть конкретными, с точным указанием фрагментов протокола, подлежащих, по мнению заявителя, исправлению.

Поданные замечания незамедлительно рассматриваются судьей, председательствовавшим по делу, при этом отдельное судебное заседание не проводится. Рассмотрев поданные замечания, судья своим постановлением либо удостоверяет их правильность, либо отклоняет. Однако в любом случае поданные замечания приобщаются к протоколу судебного заседания.

Как уже подчеркивалось, современная судебная практика рассматривает протокол судебного заседания как важный процессуальный документ, и к этому, как видно, есть все основания. Поэтому участникам процесса целесообразно:

— обо всех нарушениях, допущенных в судебном заседании судом либо процессуальным оппонентом, делать заявления и просить занести это заявление в протокол (п. 13 ч. 3 ст. 259 УПК РФ). Секретарь судебного заседания обязан сделать в протоколе соответствующую запись, тем более что эта запись, отражающая лишь мнение стороны, сама по себе не означает, что нарушение действительно имело место;

— государственному обвинителю или защитнику при намерении обжаловать приговор (или при наличии сведений о таком намерении противоположной стороны) в обязательном порядке знакомиться с протоколом судебного заседания;

— реагировать на все неправильности или неточности протокола подачей замечаний. В противном случае доказать неправильность протокола судебного заседания в вышестоящих инстанциях практически невозможно.

6. Проблема непрерывности судебного разбирательства. До 2002 г. отечественное законодательство также руководствовалось условием непрерывности судебного разбирательства. Это условие регулирует вопрос о том, может ли судья слушать несколько дел одновременно. Исходя из начал непосредственности и устности, а также принципа свободной оценки доказательств вопрос решался так, что пока судья рассматривает дело по существу, он не вправе рассматривать другие дела. При нарушении этого условия дело должно было быть рассмотрено с самого начала. Тем самым как гарантировалось действие упомянутых выше условий, так и усиливалась самостоятельность суда: чем меньше перерывов при рассмотрении дела, тем меньше возможностей посторонних лиц и органов повлиять на суд.

С введением в действие УПК РФ законодатель отказался от данного условия. Мотивами такого отказа следует считать интерес процессуальной экономии (объем работы суда по новому Кодексу вырос, так что обязанность суда начинать рассмотрение дела с начала при нарушении непрерывности оказалась «не ко двору»), а также большой объем решений, принимаемых судом в досудебном производстве и неясность соотношения судебных заседаний по таким решениям с принципом непрерывности.

При этом в гражданском процессе условие непрерывности судебного заседания по-прежнему присутствует (ч. 3 ст. 157 ГПК РФ).

Безусловно, отказ от условия непрерывности повысил скорость работы судей при рассмотрении дел. Однако строить уголовный процесс, руководствуясь только соображениями темпов прохождения уголовных дел, — это путь к непосредственной расправе с преступником на месте преступления, и уголовный процесс тогда вообще не будет нужен.

Тот факт, что отказ от непрерывности судебного разбирательства так легко «прижился» в уголовном процессе, объясняется несколькими обстоятельствами. Во-первых, большая часть дел в настоящее время рассматривается в особом порядке без исследования доказательств виновности подсудимого <1>. Если бы дело обстояло иначе, вряд ли судьи так легко отказались бы от условия непрерывности. Во-вторых, в процессе очевидно неформальное усиление письменного начала: судья вынужден вести для себя заметки по ходу судебного разбирательства (это неизбежно, если в производстве одновременно несколько дел), стороны также стремятся подавать ходатайства в письменной форме. Наконец, достоянием гласности стали вопиющие случаи, когда прокурор передавал судье текст обвинительного заключения на электронном носителе, а судья при составлении приговора копировал часть текста из обвинительного заключения без каких-либо изменений <2>.

———————————

<1> По данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ (https://www.cdep.ru) в 2013 г. в особом порядке было рассмотрено 65% дел, поступивших в суды первой инстанции.

<2> См., например: Куликов В. Приговор под копирку // Российская газета. 2010. 4 марта (https://www.rg.ru/2010/03/04/sud.html).

Таким образом, отказ от принципа непрерывности следует расценивать как ошибочный. Что касается решений, принимаемых судом в досудебном производстве, то как раз для них исключение из принципа непрерывности выглядело бы оправданным, так как уголовное дело еще не решается по существу.

7. Гласность судебного разбирательства. Это начало (принцип) регулирует вопрос открытости судебного разбирательства для граждан (ст. 241 УПК РФ). Проявляется это условие в следующем.

Во-первых, в суд допускаются участники процесса («гласность для сторон»), что является предпосылкой состязательного разбирательства.

Во-вторых, в суд допускается публика, не имеющая отношения к делу, в том числе представители СМИ. Допуск публики обеспечивает воспитательное значение судебного разбирательства и общественный контроль за судом. Конечно, присутствие публики не может предотвратить ошибку правоприменения, однако ограждает суд и стороны от возможного желания пренебречь процессуальными формальностями.

Гласность процесса — существенный антикоррупционный фактор.

По воспитательным соображениям в суд, как правило, не допускаются лица младше 16 лет (ч. 6 ст. 241 УПК РФ).

Важно, чтобы представители СМИ передавали информацию о судебных процессах без искажений, чтобы изложение того, что было на суде, не подменялось изложением мнения отдельного журналиста. Если журналист берет интервью у участников процесса, то правильно дать возможность высказаться обеим сторонам.

Пресса и публика имеют право фиксировать то, что происходит в судебном заседании письменно и с помощью аудиозаписи. Для иных видов записи требуется разрешение суда. Данное решение, как и любое иное решение в состязательном процессе, принимается с учетом мнения сторон, однако это мнение не является решающим. Так, подсудимый не может запретить видеозапись в судебном заседании, ссылаясь лишь на то, что телекамеры мешают ему сосредоточиться и подготовиться к защите, хотя его доводы, если они достаточно обоснованны, должны быть, конечно, учтены судом.

В-третьих, публика имеет доступ к текстам итоговых судебных решений по уголовным делам. Указанные решения размещаются на сайтах судов. При этом должна быть обеспечена тайна частной жизни участников процесса, гарантированная Конституцией РФ. Поэтому судебные решения размещаются в Интернете с изъятиями <1>.

———————————

<1> Подробнее см.: Федеральный закон от 22 декабря 2008 г. N 262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации».

Гласность процесса не является самоцелью. Законодатель признает существование более значимых интересов. Поэтому условие гласности имеет ряд исключений, направленных на обеспечение неприкосновенности частной жизни участников процесса, их безопасности, защиту государственной и иной охраняемой законом тайны, а также общественной нравственности.

Важно, что все исключения из принципа гласности прямо предусмотрены законом (ст. 241 УПК РФ). В зависимости от оснований судебное заседание может быть закрытым полностью или частично. О закрытом судебном разбирательстве выносится постановление или определение, содержащее конкретные фактические данные, на основании которых принято решение, а также указывается на частичную или полную закрытость заседания. Данное постановление должно быть оглашено в судебном заседании, однако обжаловано оно может быть только вместе с приговором суда, в том числе и лицами, которые вследствие решения суда не были допущены в судебное заседание.

В любом случае в закрытом судебном заседании соблюдаются все правила процесса и недопустимо какое-либо упрощенчество (ч. 3 ст. 241 УПК РФ).

Гласным процесс был далеко не всегда. Розыскной процесс был тайным. Это обосновывалось по-разному. В открытом разбирательстве видели школу преступлений: дескать, молодежь узнавала в суде, как преступать закон. Кроме того, суд вообще-то не слушал дело, а ограничивался исследованием документов без участия подсудимого. Гласность в таких условиях просто не была нужна. Перелом в вопросе о гласности произошел с Судебной реформой 1864 г., учредившей гласный суд. Это нововведение было встречено современниками с огромным воодушевлением.

В советское время гласность процесса развивалась двояко. С одной стороны, при рассмотрении политических дел в 20 — 50-е годы гласность процесса как таковая отрицалась. «Громкие» политические процессы были единичными и носили явно показательный характер. С другой стороны, по общеуголовным делам гласность развивалась, чему очень способствовал институт выездных заседаний. Такие заседания проводились по месту жительства или работы подсудимого либо потерпевшего. Они имели большое воспитательное значение, способствовали повышению правовой грамотности населения.

К общим условиям судебного разбирательства также относятся:

— состязательность судебного разбирательства;

— порядок и регламент судебного заседания.

Этим условиям будут посвящены следующие параграфы данной главы настоящего курса.

§ 5. Реализация в судебном разбирательстве принципа состязательности и равноправия сторон

1. Значение для судебного разбирательства принципа состязательности и равноправия сторон. Несмотря на то, что принцип состязательности в ст. 15 УПК РФ проектировался как действующий на всех стадиях процесса, полностью состязательным можно назвать лишь судебное разбирательство <1>, так как только в нем можно обнаружить все признаки данного принципа, а именно:

———————————

<1> См. об этом § 11 гл. 7 настоящего курса.

— функции обвинения, защиты и разрешения дела строго разделены между различными участниками процесса, при этом в отличие, например, от стадии подготовки к судебному заседанию участие обеих сторон в процессе обязательно <1>;

———————————

<1> Единственное исключение — заочное рассмотрение дела по обвинению в преступлении небольшой или средней тяжести, если обвиняемый ходатайствует о рассмотрении дела в его отсутствие и добровольно не пользуется помощью защитника (см. об этом подробнее далее).

— участники процесса, выполняющие функции обвинения и защиты, занимают положение процессуально равноправных сторон перед судом (ст. 244 УПК РФ). Содержание данной статьи настолько важно, что процитируем его: «В судебном заседании стороны обвинения и защиты пользуются равными правами на заявление отводов и ходатайств, представление доказательств, участие в их исследовании, выступление в судебных прениях, представление суду письменных формулировок по вопросам, указанным в пунктах 16 части первой статьи 299 настоящего Кодекса, на рассмотрение иных вопросов, возникающих в ходе судебного разбирательства».

В досудебных стадиях процесса, как отмечалось, у участников процесса таких прав не было.

Равное положение сторон обвинения и защиты перед судом можно рассматривать и как проявление презумпции невиновности. Именно потому, что государство относится к подсудимому как к невиновному, и возможно наделить его равными правами с представителем государства — прокурором. Равноправие сторон перед судом имеет не только правовое, но и нравственное содержание.

Рассмотрим положение основных участников судебного разбирательства подробнее.

2. Роль суда в судебном разбирательстве. Как уже говорилось, дело рассматривается законным составом суда, который может быть единоличным либо состоять из одного судьи и 12 присяжных заседателей или трех судей-профессионалов.

В первых двух случаях судья и будет председательствующим по делу. В последнем случае председательствующим является один из судей.

Полномочия судей, входящих в коллегию, применительно к разрешению дела одинаковы. Однако председательствующий судья наделяется также рядом организационных полномочий: он руководит судебным заседанием, обеспечивает соблюдение распорядка судебного заседания, разъясняет всем участникам судебного разбирательства их права и обязанности, порядок их осуществления, а также знакомит с регламентом судебного заседания (ст. 243 УПК РФ).

Принципы независимости судей и условие непосредственности судебного разбирательства определяют требование неизменности состава суда. Это означает, что дело должно быть рассмотрено одним и тем же судьей или составом суда до конца. Если по предусмотренным федеральным законом основаниям судья или присяжный заседатель покидают процесс (например, вследствие болезни, исключительных семейных обстоятельств, удовлетворения ходатайства об отводе или самоотвода), то разбирательство дела начинается сначала (ст. 242 УПК РФ) <1>.

———————————

<1> Применительно к суду с участием присяжных заседателей следует учитывать наличие запасных присяжных. Разбирательство начнется сначала, если выбывших комплектных заседателей уже некем будет заменить.

УПК РФ не предусматривает возможность передачи полномочий председательствующего судьи от одного судьи данного судебного состава к другому.

Роль суда в исследовании доказательств по делу в настоящее время определяется законодателем как весьма пассивная. Если ч. 2 ст. 243 УПК РСФСР 1960 г. устанавливала, что «председательствующий руководит судебным заседанием, принимая все предусмотренные настоящим Кодексом меры к всестороннему, полному и объективному исследованию обстоятельств дела и установлению истины, устраняя из судебного разбирательства все, не имеющее отношения к делу, и обеспечивая воспитательное воздействие судебного процесса», то ст. 243 УПК РФ ограничивается указанием на то, что председательствующий «принимает все предусмотренные настоящим Кодексом меры по обеспечению состязательности и равноправия сторон». Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав (ч. 3 ст. 15 УПК РФ).

С одной стороны, в судебном разбирательстве суд не определяет порядок исследования доказательств (ст. 274), не вправе по собственной инициативе огласить показания подсудимого, данные в ходе производства предварительного расследования или в суде (ч. 1 ст. 276 УПК РФ), нет указаний на право суда по собственной инициативе вызывать свидетелей (ч. 3 ст. 278 УПК РФ) и осматривать вещественные доказательства (ч. 1 ст. 284 УПК РФ), ограничены возможности суда огласить показания свидетеля и потерпевшего, данные в ходе производства предварительного расследования или в суде (ч. 2 ст. 281 УПК РФ). Возможность отмены приговора суда в апелляционном порядке в связи с односторонностью или неполнотой судебного следствия исключена (ст. 389.15 УПК РФ).

С другой стороны, ч. 1 ст. 86 УПК РФ закрепила право суда собирать доказательства. Помимо того, закон прямо предусматривает право суда по собственной инициативе назначать судебную экспертизу (ч. 1 ст. 283 УПК РФ), оглашать протоколы следственных действий и иные документы (ч. 1 ст. 285 УПК РФ), возобновлять судебное следствие при сообщении о новых для дела обстоятельствах в ходе прений сторон (ст. 294 УПК РФ) и др.

Все указанные нормы следует толковать с учетом правовых позиций Конституционного Суда РФ. Показательно, что эти позиции с течением времени менялись. В своих ранних постановлениях суд пришел к выводу, что процессуальная активность суда всегда имеет обвинительную направленность и поэтому недопустима <1>. Однако в дальнейшем в ряде определений суд признал, что процессуальная активность суда, ограниченная пределами судебного разбирательства, конституционным нормам не противоречит <2>.

———————————

<1> Постановление Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. N 7-П «По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород» // СЗ РФ. 1999. N 17. Ст. 2205.

<2> Определения Конституционного Суда РФ от 23 января 2001 г. N 21-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Якурина Константина Андреевича на нарушение его конституционных прав ч. 4 ст. 276 УПК РСФСР», от 6 марта 2003 г. N 104-О «Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Бокситогорского городского суда Ленинградской области о проверке конституционности части первой статьи 86 УПК РФ», от 20 ноября 2003 г. N 451-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалоб гражданина Веккера Сергея Вадимовича на нарушение его конституционных прав положениями ст. ст. 86, 87, 235, 252, 253, 283 и 307 УПК РФ» (СПС «Гарант»). Показательно, что ни одно из этих Определений официально не опубликовано.

Данная позиция получила закрепление в Постановлении от 8 декабря 2003 г., в котором признано, что «суд как орган правосудия призван обеспечивать в судебном разбирательстве соблюдение требований, необходимых для вынесения правосудного, т.е. законного, обоснованного и справедливого решения по делу, и принимать меры к устранению препятствующих этому обстоятельств, а значит, он должен быть наделен уголовно-процессуальньм законом соответствующими полномочиями (выделено мной. — С.Р.)» <1>.

———————————

<1> Постановление Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. N 18-П «По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса РФ в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан» // СЗ РФ. 2003. N 51. Ст. 5026.

В обоснование своих позиций Конституционный Суд РФ указал следующее. Права участникам процесса даются для осуществления ими их процессуальных функций. Суду права даются для осуществления функции разрешения дела. Ее осуществление предполагает необходимость исследования всех обстоятельств дела в рамках предъявленного подсудимому обвинения, нужных для вынесения законного, обоснованного и справедливого приговора. Поэтому суд вправе собирать доказательства по собственной инициативе. Это право не противоречит принципу состязательности сторон, поскольку его использование не придает полученным судом доказательствам какой-то особой силы по сравнению с доказательствами, полученными сторонами. Стороны имеют возможность возражать против действий суда, комментировать их, оспаривать полученные судом доказательства.

Таким образом, положения УПК РФ в их конституционно-правовом смысле не обрекают суд на пассивное положение в уголовном процессе.

Приведенные позиции Конституционного Суда РФ, по сути, совершенно правильны. Однако проблема заключается в том, что законодатель, ориентируясь на трактовку принципа состязательности в ранних решениях Конституционного Суда, уже отвел суду место беспристрастного пассивного «арбитра» состязания сторон, поэтому реализация судом своих полномочий в активном порядке не сопровождается надлежащим нормативным регулированием, что недопустимо.

В науке уголовного процесса еще со времен Судебной реформы 1864 г. активность суда рассматривается как обязательный компонент принципа состязательности. В Объяснительной записке к Уставу уголовного судопроизводства подчеркивалось, что «начало судебного состязания участвующих в деле лиц не исключает самодеятельности суда в уголовном судопроизводстве и не обязывает его решать дела только по тем данным, которые предъявлены сторонами, но требует единственно того, чтобы по всем сведениям, относящимся к делу, сторонам предоставлена была возможность судебного состязания» <1>. Наука советского уголовного процесса занимала аналогичную позицию.

———————————

<1> Цит. по: Устав уголовного судопроизводства: Систематический комментарий. Статьи 595 — 764. М., 1915. Вып. 4. С. 1035.

Ни Конвенция о защите прав человека и основных свобод, ни решения Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) не предопределяют пассивность суда при рассмотрении дела. Ученые-процессуалисты отмечают, что «Европейский суд, толкуя принцип состязательности, равно как и принцип объективности и беспристрастности суда, в целой серии решений ни разу не упомянул о том, что указанные принципы предполагают пассивную роль суда в установлении истины по делу» <1>.

———————————

<1> См.: Алексеева Л.Б. Право на справедливое судебное разбирательство: реализация в УПК РФ общепризнанных принципов и норм международного права: Дис. … д-ра юрид. наук. М., 2003. С. 34.

Напротив, в ряде решений ЕСПЧ указывается, что обнаружение фактов нарушений прав, защищаемых Конвенцией, должно влечь тщательное и эффективное расследование. Создать условия для проведения такого расследования — обязанность государства. Она вытекает из положений ст. 13 Конвенции во взаимосвязи с п. 1 ст. 6, гарантирующих право на эффективное средство правовой защиты и на справедливое судебное разбирательство уголовных дел как одно из таких средств. Эффективность судебного разбирательства зависит как от всестороннего, полного и объективного предварительного расследования, так и от построения судебного следствия, призванного обеспечить достоверное установление всех обстоятельств дела под руководством и с участием независимого и беспристрастного суда <1>.

———————————

<1> Постановление ЕСПЧ от 18 декабря 1996 г. по делу «Аксой (Aksoy) против Турции», § 98 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения: В 2 т. М., 2000. Т. 2. С. 354; Постановление ЕСПЧ от 19 февраля 1998 г. по делу «Кайя (Kaya) против Турции», § 107 // Там же. С. 488; Постановление ЕСПЧ от 21 февраля 1975 г. по делу «Голдер (Golder) против Соединенного Королевства», § 33 // Там же. Т. 1. С. 43; Постановление ЕСПЧ от 9 октября 1979 г. по делу «Эйри (Airey) против Ирландии», § 35 // Там же. С. 278. См. также: Алексеева Л.Б. Указ. соч. С. 34.

3. Статус стороны обвинения

3.1. Обязательность участия обвинителя. В советском уголовном процессе участие государственного обвинителя в судебном разбирательстве не считалось обязательным <1>. В науке уголовного процесса были сделаны попытки обосновать непротиворечие такого порядка принципу состязательности тем, что в обвинительном заключении отсутствующая сторона обвинения уже изложила суду свои взгляды по поводу предмета судебного рассмотрения, что «само по себе состязание сторон не предполагает присутствие в суде обеих сторон» <2>.

———————————

<1> Это обстоятельство привело крупного советского ученого-процессуалиста профессора М.А. Чельцова к выводу о несостязательной форме советского судебного разбирательства. Точнее говоря, судебное разбирательство могло быть состязательным, а могло и не быть таковым. При этом М.А. Чельцов замечал, что «нам неизвестны случаи отмены приговора высшими судебными инстанциями по мотиву неучастия прокурора-обвинителя в судебном заседании, если подготовительное заседание признало участие прокурора обязательным. Значит, отказ суда от проведения судебного разбирательства в состязательной форме не считается в нашей практике (вплоть до Верховного Суда СССР) существенным нарушением» (Чельцов М.А. Система основных принципов советского уголовного процесса // Ученые записки ВИЮН. 1946. Вып. 6. С. 142).

<2> См.: Полянский Н.Н. Основные формы построения уголовного процесса // Ученые записки. Труды юридического факультета. М., 1949. Вып. 145. Кн. 4. С. 78 — 79; Строгович М.С. Уголовный процесс. М., 1946. С. 80; Перлов И.Д. Подготовительная часть судебного разбирательства в советском уголовном процессе. М., 1956. С. 33 — 34.

Однако мало выдвинуть обвинительный тезис, необходимо доказать его правильность суду в полемике со стороной защиты. Возможность такой полемики и составляет сущность состязательности. Когда же представитель стороны обвинения отсутствует в процессе, то его функцию по доказыванию обвинения был вынужден принимать на себя суд, чем нарушался первый постулат состязательного процесса: обвинение должно быть отделено от суда.

Вот почему в настоящее время участие обвинителя в судебном разбирательстве обязательно.

Прокурор может поддерживать обвинение в любом судебном разбирательстве. По делам частного обвинения обвинение, как правило, поддерживает потерпевший — частный обвинитель.

Положение прокурора в судебном разбирательстве коренным образом отличается от его положения в досудебных стадиях процесса. В судебном разбирательстве прокурор не имеет никаких властных полномочий и занимает положение стороны, равноправной со стороной защиты.

В ходе судебного разбирательства прокурор представляет доказательства и участвует в их исследовании, излагает суду свое мнение по существу обвинения, а также по другим вопросам, возникающим в ходе судебного разбирательства, высказывает суду предложения о применении уголовного закона и назначении подсудимому наказания. Прокурор предъявляет или поддерживает предъявленный по уголовному делу гражданский иск, если этого требует охрана прав граждан, общественных или государственных интересов (ч. ч. 5, 6 ст. 246 УПК РФ).

Подчеркнем, что мнение прокурора не имеет никаких преимуществ перед мнением стороны защиты.

Государственное обвинение могут поддерживать один или несколько прокуроров. На прокуроров, в отличие от судей, требование неизменности не распространяется: если в ходе судебного разбирательства обнаружится невозможность дальнейшего участия прокурора, то он может быть заменен, при этом замена прокурора не влечет за собой повторения действий, которые к тому времени были совершены в ходе судебного разбирательства (кроме случаев, когда новый прокурор заявил об этом ходатайство и оно удовлетворено судом после выяснения мнения стороны защиты, ч. 4 ст. 246 УПК РФ).

3.2. Отказ прокурора от обвинения. Закон не возлагает на прокурора обязанность обвинять любой ценой. В силу ч. 4 ст. 37 УПК РФ прокурор поддерживает обвинение, обеспечивая его законность и обоснованность. Часть 5 ст. 37 УПК РФ предоставляет прокурору право в порядке и по основаниям, установленным УПК РФ, отказаться от осуществления уголовного преследования. В силу ст. 17 УПК РФ прокурор оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению.

Исходя из приведенных норм, отражающих положение прокурора как блюстителя законности, если в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель придет к убеждению, что предоставленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, то он обязан отказаться от обвинения и изложить суду мотивы отказа.

Такова воля законодателя. Следует учитывать, что Генеральный прокурор РФ возлагает на прокурора-обвинителя ряд дополнительных обязанностей:

— государственному обвинителю в случае существенного расхождения с позицией, выраженной в обвинительном заключении (обвинительном акте), предписано безотлагательно информировать об этом прокурора, поручившего поддерживать государственное обвинение. Последний в случае принципиального несогласия с позицией обвинителя заменяет его другим прокурором либо сам поддерживает обвинение;

— отказ государственного обвинителя от обвинения должен быть представлен суду в письменной форме <1>.

———————————

<1> Приказ Генеральной прокуратуры РФ от 25 декабря 2012 г. N 465 «Об участии прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства» // СПС «Гарант».

Подчеркнем, что неисполнение данных обязанностей может повлечь для прокурора дисциплинарное взыскание, но не влияет на законность судебного разбирательства.

Причина появления этих обязанностей заключается в том, что последствия необдуманного отказа государственного обвинителя от обвинения весьма сложно исправить. Полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет за собой обязательное прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части за отсутствием события или состава преступления, либо в связи с непричастностью подсудимого к его совершению (ч. 7 ст. 246 УПК РФ). Таким образом, прокурору, утвердившему обвинительное заключение (акт, постановление) по делу, по которому государственный обвинитель отказался от обвинения, остается лишь обжаловать постановление суда о прекращении производства по делу в апелляционном порядке.

Вместе с тем следует признать, что, фактически запрещая государственному обвинителю принимать самостоятельное решение об отказе от обвинения, Генеральный прокурор входит в противоречие со ст. 71 Конституции РФ и ст. 1 УПК РФ, согласно которым уголовное судопроизводство регулируется только федеральным законом. Ведомственные акты, в том числе прокуратуры, могут лишь сугубо технически уточнять порядок действий должностных лиц государственных органов, но не предопределять принятие уголовно-процессуальных решений и не создавать новые уголовно-процессуальные нормы, затрагивающие права и свободы участвующих в уголовном процессе частных лиц, в том числе обвиняемого и потерпевшего (что происходит при отказе прокурора от обвинения) <1>.

———————————

<1> См. п. 1 § 5 гл. 6 настоящего курса.

Выступая в судебном разбирательстве в качестве государственного обвинителя, прокурор является таковым в процессуальном смысле. На время судоговорения он словно «выпадает» из иерархической системы прокуратуры, обретая необходимую для беспристрастного обвинителя самостоятельность.

Следует обратить внимание на ч. 9 ст. 246 УПК РФ, которая ранее запрещала пересмотр постановления судьи о прекращении дела в связи с отказом прокурора от обвинения. Постановлением Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. данная норма была признана противоречащей Конституции РФ, и одним из мотивов такого решения Конституционного Суда было ее противоречие принципу централизации и единства прокуратуры, закрепленному в ч. 1 ст. 129 Конституции <1>. К сожалению, Конституционный Суд РФ также не проводит различие между понятием прокурора в организационном и процессуальном смыслах <2>.

———————————

<1> Редакция ст. 129 в соответствии с Законом РФ о поправке к Конституции РФ от 5 февраля 2014 г. N 2-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации и прокуратуре Российской Федерации» (СЗ РФ. 2014. N 6. Ст. 548) уже не содержит указанных принципов.

<2> Отменив запрет пересмотра постановления судьи о прекращении дела в связи с отказом прокурора от обвинения, Конституционный Суд РФ нарушил и принцип независимости судей. Дело в том, что пересмотр постановления судьи о прекращении дела в связи с отказом прокурора от обвинения, имеющий результатом отмену этого постановления ввиду его незаконности или необоснованности, фактически предрешает вынесение обвинительного приговора при новом рассмотрении дела.

Причиной путаницы, возникшей с институтом отказа прокурора от обвинения, следует признать множественность теоретических конструкций, на которых основан данный институт <1>. В доктрине можно обнаружить следующие подходы к полномочию прокурора по отказу от обвинения:

———————————

<1> См.: Головко Л.В. Институты отказа прокурора от обвинения и изменения обвинения в суде: постсоветские перспективы в условиях теоретических заблуждений // Государство и право. 2012. N 2.

— «американская модель», в рамках которой прокурор несет политическую ответственность перед избравшими его гражданами или назначившим президентом. Соответственно, существующие у прокурора возможности по отказу от обвинения будут соизмеряться с возможными последствиями: утратой политической популярности у населения либо при отказе от обвинения, либо при вынесении оправдательного приговора;

— континентальная модель, или «теория доверенности», в рамках которой прокурор рассматривается как представитель общества, которое не наделило прокурора полномочием по отказу от обвинения. Иначе и быть не может, поскольку в рамках континентальной процессуальной логики над делом, переданным в суд, прокурор теряет право распоряжения. Это право переходит к суду вместе с обязанностью постановить приговор по итогам предварительного (если таковое имеется) и окончательного судебного следствия. Прокурор в данной модели может отказаться лишь от поддержания обвинения в прениях сторон, при этом суд не освобождается от обязанности постановить приговор.

Полномочие прокурора отказываться от обвинения существует в российском и советском уголовно-процессуальном законодательстве с 1864 г. (ст. 740 Устава уголовного судопроизводства, ст. 310 УПК РСФСР 1922 г., ст. 306 УПК РСФСР 1923 г., ст. 248 УПК РСФСР 1960 г.). Его содержание сводилось к следующим положениям:

— если по итогам судебного следствия,

— предъявленное подсудимому обвинение не нашло подтверждения,

— прокурор обязан заявить мотивированный отказ от поддержания обвинения,

— что не освобождает суд от продолжения разбирательства и принятия решения по существу дела.

Перед нами «континентальная модель». Специфика данной модели в России состояла в том, что, поскольку прокурор рассматривался как блюститель законности, отказ от поддержания обвинения был вменен ему в обязанность <1>.

———————————

<1> «Если прокурор находит оправдания подсудимого уважительными, то обязан, не поддерживая обвинительного акта, заявить о том суду по совести», — гласила ст. 740 УУС 1864 г.

Однако в 1999 г. Конституционный Суд РФ признал, что обязанность суда продолжить разбирательство дела после отказа прокурора от обвинения и разрешить вопрос о виновности или невиновности подсудимого противоречит конституционным принципам презумпции невиновности и состязательности, поскольку фактически возлагает на суд функцию поддержания обвинения. Конституционный Суд пришел к выводу, что отказ прокурора от обвинения должен приводить к постановлению в отношении обвиняемого оправдательного приговора либо влечь иные процессуальные последствия, исключающие продолжение производства по уголовному делу, в частности — прекращение дела <1>.

———————————

<1> Постановление Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. N 7-П «По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород» // СЗ РФ. 1999. N 17. Ст. 2205.

Данная правовая позиция Суда, связавшая законодателя и получившая нормативное закрепление в УПК РФ, уязвима, так как необоснованность обвинения может быть выявлена только по результатам судебного следствия — единственного этапа судебного разбирательства, в котором исследуются доказательства. Следовательно, отказ от обвинения возможен не ранее прений сторон, т.е. когда осуществление функции уголовного преследования, основное содержание которой составляет доказывание обвинения перед судом, подходит к концу. Заметим, что и Конституционный Суд в 2003 г. указал, что отказ прокурора от обвинения должен заявляться именно в ходе прений сторон <1>.

———————————

<1> Такова позиция самого Конституционного Суда РФ (см.: Постановление от 8 декабря 2003 г. N 18-П «По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса РФ в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан» // СЗ РФ. 2003. N 51. Ст. 5026).

При отказе прокурора от обвинения на этапе прений сторон о возложении на суд осуществления уголовного преследования не может быть и речи: исследование доказательств уже окончено и состоялось с участием прокурора. Поэтому обязанность суда продолжить разбирательство дела при отказе прокурора от обвинения на этапе прений сторон принципу состязательности не противоречит.

Обязанность прокурора отказаться от обвинения именно по итогам судебного следствия после исследования доказательств является важной гарантией конституционного права потерпевшего на доступ к правосудию. Поскольку при нынешнем подходе законодатель не ставит возможность прекращения уголовного дела в связи с отказом прокурора от обвинения в зависимость от волеизъявления потерпевшего, он обязан гарантировать законные интересы потерпевшего в судебном разбирательстве иными способами, прежде всего обеспечив потерпевшему возможность участия в исследовании доказательств в судебном следствии, выступления в прениях сторон (ч. 2 ст. 292 УПК РФ) <1>.

———————————

<1> Право потерпевшего высказать мнение по поводу законности и обоснованности отказа прокурора от обвинения (ст. 244 УПК) не является достаточной гарантией его законных интересов, поскольку позиция потерпевшего при отказе прокурора от обвинения юридического значения не имеет.

Если прокурор обнаруживает иные основания для прекращения уголовного дела или уголовного преследования (например, истечение сроков давности, наличие в отношении обвиняемого неотмененного приговора по тому же обвинению и т.п.), он обязан не отказаться от обвинения, а заявить ходатайство о прекращении уголовного дела или уголовного преследования (ст. 254 УПК РФ). При этом в отличие от отказа от обвинения прекращение уголовного дела или уголовного преследования в данном случае является правом суда.

Таким образом, решение законодателя по вопросу об отказе прокурора от обвинения нельзя поддержать. Однако повторим еще раз, обязательность отказа прокурора от обвинения для суда не есть решение законодателя, а представляет собой воплощение спорной правовой позиции Конституционного Суда РФ.

3.3. Участие потерпевшего в судебном разбирательстве. Потерпевший может участвовать в судебном разбирательстве либо как частный обвинитель, либо как «просто» потерпевший. Если потерпевшим предъявлен гражданский иск, то он пользуется и правами гражданского истца.

Вопрос об обязательности участия потерпевшего зависит от его роли в судебном разбирательстве. Неявка частного обвинителя без уважительных причин в силу принципа состязательности сторон влечет прекращение производства по делу за отсутствием состава преступления (ч. 3 ст. 249 УПК РФ). Неявка потерпевшего, не являющегося частным обвинителем, не препятствует рассмотрению дела, если суд не принял иного решения (ч. 2 ст. 249 УПК РФ). Неявка потерпевшего, предъявившего гражданский иск, может (не обязательно) повлечь оставление иска без рассмотрения, что не препятствует его подаче в суд в порядке гражданского судопроизводства (ст. 250 УПК РФ).

Потерпевший отнесен законодателем к стороне обвинения, поэтому одним из ключевых его прав считается право на участие в уголовном преследовании (ст. 23 УПК РФ). Данное право в судебном разбирательстве реализуется посредством иных прав потерпевшего, предусмотренных ст. 42 УПК РФ: давать показания (при этом потерпевший, как и подсудимый, с разрешения председательствующего вправе давать показания в любой момент судебного следствия, ч. 2 ст. 277 УПК РФ), представлять доказательства, выступать в судебных прениях и т.д.

Однако Конституция РФ в ст. 52 определяет право потерпевшего от преступления как право на доступ к правосудию, что по содержанию шире права участвовать в уголовном преследовании. Поэтому потерпевший, защищая свои права всеми способами, не запрещенными законом (ч. 2 ст. 45 Конституции РФ), вправе совершать действия, выходящие за рамки уголовного преследования. Так, он не обязан разделять позицию государственного обвинителя относительно виновности подсудимого (т.е. может утверждать, что подсудимый невиновен, что это не тот человек, который совершил преступление в его отношении), может просить о смягчении наказания подсудимому (например, если подсудимый является его родственником).

Таким образом, реальное содержание прав потерпевшего шире, чем предложенное законодателем. Значительный объем прав потерпевшего — достоинство отечественного уголовного процесса.

4. Статус стороны защиты

К стороне защиты в классическом понимании при рассмотрении уголовно-правового спора судом относят прежде всего самого обвиняемого (подсудимого) и его защитника <1>.

———————————

<1> Здесь не рассматривается вопрос об участии в судебном разбирательстве представителя стороны защиты по гражданско-правовому спору, т.е. гражданского ответчика. Об этом см. § 5 гл. 9 настоящего курса.

4.1. Рассмотрение уголовного дела в отсутствие подсудимого и проблема заочного производства. Вопрос об участии обвиняемого (подсудимого) в судебном разбирательстве прежде всего связан в уголовно-процессуальной теории с проблемой так называемого заочного производства <1>, т.е. возможности или невозможности рассмотреть уголовное дело по существу без обвиняемого, когда он по тем или иным причинам не явился в судебное разбирательство. При этом, хотя любая уголовно-процессуальная система воспринимает данную ситуацию как нежелательную, в некоторых странах заочное рассмотрение уголовного дела практикуется достаточно широко (Франция, Бельгия и др.), тогда как в других оно или вовсе исключено, или допускается лишь в исключительных случаях, поскольку противоречит принципу состязательности, требующему наличия сторон в зале суда.

———————————

<1> Проблему заочного производства следует сегодня отличать от вопроса о возможности обвиняемого участвовать в судебном разбирательстве без непосредственного присутствия в зале суда. Такая возможность сегодня технически появилась в связи с развитием систем видеоконференц-связи, однако допускается она в строго установленных законом случаях (см. об этом п. 3 § 8 настоящей главы).

В России в соответствии с Конституцией РФ заочное разбирательство уголовных дел в судах не допускается, кроме случаев, предусмотренных федеральным законом (ч. 2 ст. 123). В свою очередь, федеральный закон, которым в данном случае является Уголовно-процессуальный кодекс, оперирует другим понятием — там говорится о судебном разбирательстве в отсутствие подсудимого. В научной и учебной литературе <1> два этих понятия чаще всего рассматриваются как тождественные. По такому же пути идет и судебная практика. Между тем ставить знак равенства между ними, на наш взгляд, нельзя, так как заочное разбирательство уголовного дела — это лишь один из вариантов рассмотрения уголовного дела в отсутствие подсудимого.

———————————

<1> Андреева О.И. Судебное разбирательство в отсутствие подсудимого в контексте защиты прав граждан. Правовые проблемы укрепления российской государственности: Сб. статей / Под ред. Ю.К. Якимовича. Томск, 2002. Ч. 10: Проблемы уголовного процесса в свете нового уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. С. 41 — 44; Трубникова Т.В. Рассмотрение дела в отсутствие подсудимого (заочное производство) в системе упрощенных судебных уголовно-процессуальных производств РФ // Вестник Томского гос. ун-та. 2008. N 315. С. 127 — 133; Хитрова О.В. Рассмотрение уголовных дел о тяжких и особо тяжких преступлениях в суде первой инстанции в отсутствие подсудимого // Актуальные проблемы уголовного судопроизводства: вопросы теории, законодательства, практики применения (к 5-летию УПК РФ). М., 2007. С. 470 — 473.

Не всякое фактическое отсутствие подсудимого в процессе может считаться заочным рассмотрением уголовного дела. Как справедливо отмечает Д.Т. Арабули <1>, споры о разграничении этих понятий имели место еще на рубеже XIX — XX вв. Подобным вопросом задавался, например, С.В. Викторский <2>, рассуждая о том, «будет ли приговор заочным (т.е. и разбирательство), если подсудимого удалят из зала заседания ввиду его поведения, мешающего правильному течению судебного следствия, или его заявления, что он настоящего суда не признает и присутствовать на нем не желает». Он утверждал, что такие приговоры не могут «почитаться» как заочные, «ибо и присутствие таких подсудимых не даст ничего для более правильного суждения о деле». В том же духе высказывался И.Я. Фойницкий: говоря об условиях заочного производства, он прямо указывал на два из них: во-первых, это неявка подсудимого и, во-вторых, неуважительность причин неявки <3>.

———————————

<1> Арабули Д.Т. Заочное производство по уголовному делу: история и современность. Челябинск, 2007. С. 37.

<2> Викторский С.В. Русский уголовный процесс. М., 1997. С. 411.

<3> Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1996. Т. 2. С. 493.

Высказанная в дореволюционной литературе позиция не потеряла актуальности и сегодня, отражая классический подход. В соответствии с ним заочным считается только такое судебное разбирательство, результатом которого является заочный приговор. Особенностью заочного приговора служит предоставленная осужденному (оправданному) возможность наряду с обыкновенными способами обжалования принятого судом решения (апелляция, кассация и т.п.) подавать отзыв о новом рассмотрении дела. Именно эта особенность заочных приговоров по уголовным делам должна учитываться и сегодня при отнесении производства по уголовным делам в отсутствие подсудимого к разряду заочных по действующему российскому законодательству. В практическом смысле отличие заочного судебного разбирательства от остальных случаев проведения судебного разбирательства (полностью или в части) в отсутствие подсудимого в том и состоит, что у осужденного (оправданного) возникает или не возникает право требовать повторного рассмотрения дела.

Исходя из этого, ключевую роль в решении вопроса об отграничении заочного разбирательства уголовных дел от других случаев рассмотрения дел в отсутствие подсудимого играют причины отсутствия подсудимого. Анализ действующего законодательства позволяет выделить несколько групп названных причин.

1. Причины, не зависящие от воли сторон и усмотрения суда:

а) смерть подсудимого — в этом случае процесс может быть продолжен в целях реабилитации умершего (п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ);

б) ненадлежащее информирование подсудимого о месте и времени рассмотрения его дела (тогда в отсутствие подсудимого проводится лишь подготовительная часть судебного разбирательства, по итогам которой рассмотрение дела должно быть отложено).

2. Причины, зависящие от воли сторон и усмотрения суда:

а) производство допроса подсудимого в отсутствие другого подсудимого — об этом суд выносит определение или постановление по ходатайству сторон или по собственной инициативе. В этом случае после возвращения подсудимого в зал судебного заседания председательствующий сообщает ему содержание показаний, данных в его отсутствие, и предоставляет возможность задавать вопросы подсудимому, допрошенному в его отсутствие (ч. 4 ст. 275 УПК РФ) <1>;

———————————

<1> В связи с этим интересно отметить, что Уголовно-процессуальный кодекс ФРГ (StPO) содержит положение, согласно которому удаление подсудимого из зала суда возможно по требованию свидетелей, которые отказываются давать показания в его присутствии (§ 247 I StPO). В нашем законодательстве аналогичное правило распространяется лишь на несовершеннолетних свидетелей.

б) в целях охраны прав несовершеннолетних производство допроса потерпевших и свидетелей, не достигших возраста 18 лет, в отсутствие подсудимого, о чем суд выносит определение или постановление. После возвращения подсудимого в зал судебного заседания ему должны быть сообщены показания этих лиц и предоставлена возможность задавать им вопросы (ч. 6 ст. 280 УПК РФ);

в) удаление судом несовершеннолетнего подсудимого из зала судебного заседания по ходатайству стороны или по собственной инициативе на время исследования обстоятельств, которые могут оказать на несовершеннолетнего отрицательное воздействие. После возвращения несовершеннолетнего подсудимого в зал судебного заседания председательствующий сообщает ему в необходимых объеме и форме содержание судебного разбирательства, происшедшего в его отсутствие, и предоставляет несовершеннолетнему подсудимому возможность задать вопросы лицам, допрошенным в его отсутствие (ч. ч. 1, 2 ст. 429 УПК РФ).

3. Причины, зависящие от усмотрения суда:

удаление подсудимого из зала судебного заседания за нарушение порядка до окончания прений сторон. Приговор в этом случае должен провозглашаться в его присутствии или объявляться ему под расписку немедленно после провозглашения (ч. 3 ст. 258 УПК РФ).

4. Причины, связанные с волеизъявлением (поведением) подсудимого:

а) удовлетворение судом ходатайства подсудимого о проведении судебного разбирательства в его отсутствие по уголовным делам о преступлениях небольшой и средней тяжести (ч. 4 ст. 247 УПК РФ). Здесь закон учитывает желание подсудимого. При этом суд не имеет возможности (как это было предусмотрено ранее действовавшим уголовно-процессуальным законодательством) возражать подсудимому;

б) игнорирование судебного разбирательства подсудимым по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях, когда он находится за пределами Российской Федерации (т.е. вне территориальной сферы компетенции российских органов уголовной юстиции) и не является в суд совершенно сознательно (ч. 5 ст. 247 УПК РФ). Именно результатом такого разбирательства является приговор, вынесенный заочно (ч. 7 ст. 247 УПК РФ).

Таким образом, проведенный обзор показал, что, с одной стороны, отсутствие подсудимого может иметь место в течение всего разбирательства по уголовному делу (постоянное отсутствие подсудимого), с другой стороны, подсудимый может пропустить лишь часть судебного производства по делу — здесь следует говорить о временном отсутствии подсудимого. Понятно также, что проблема заочного производства возникает только в случае постоянного отсутствия подсудимого в ходе всего судебного разбирательства, причем она не может быть связана с производством в отношении умершего. Иначе говоря, речь идет только о случаях, предусмотренных ч. ч. 4 и 5 ст. 247 УПК РФ. Можно ли их считать заочным производством в классическом уголовно-процессуальном понимании?

В литературе высказывается точка зрения, что в обоих случаях следует говорить о реализации в российском уголовном процессе института заочного производства <1>. Она представляется спорной, поскольку в случае рассмотрения уголовного дела в отсутствие подсудимого по основанию, предусмотренному ч. 4 ст. 247 УПК РФ, закон не предоставляет подсудимому права требовать нового, теперь уже очного, рассмотрения дела и не предусматривает никакого специального способа отмены приговора. Поэтому приговор, постановленный в порядке ч. 4 ст. 247 УПК РФ, нельзя признать заочным в классическом смысле данного понятия, хотя само понятие «заочное рассмотрение дела» применительно к данному случаю также часто используется, в том числе Верховным Судом РФ <2>. Не случайно, что суды крайне редко применяют эту норму, которая в российской уголовно-процессуальной системе имеет в большей степени гипотетический характер.

———————————

<1> Трубникова Т.В. Указ. соч. С. 129.

<2> См.: п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 июня 2015 г. N 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве».

Всем каноническим теоретическим критериям заочного производства на сегодняшний день соответствует в России только рассмотрение уголовного дела в порядке ч. 5 ст. 247 УПК РФ, в соответствии с которой «в исключительных случаях судебное разбирательство по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях может проводиться в отсутствие подсудимого, который находится за пределами территории Российской Федерации и (или) уклоняется от явки в суд, если это лицо не было привлечено к ответственности на территории иностранного государства по данному уголовному делу».

В целом к заочному разбирательству уголовных дел надо подходить с особой осторожностью, расценивая такое производство как нежелательное, но допустимое. Признание виновным in absentia (заочно) без последующей возможности нового рассмотрения обвинения по существу ЕСПЧ рассматривает как пример «грубого отказа в правосудии» (Эйнхорн против Франции (Einhorn v. France)) <1>. Еще до Судебной реформы 1864 г. существовало понимание, что отношение к заочному производству может служить индикатором типа уголовного процесса. Там, где преобладает обвинительное (состязательное) судопроизводство, присутствие обвиняемого признается непременным условием исследования; чем более укореняется судопроизводство розыскное (инквизиционное), тем менее почитается оно необходимым <2>.

———————————

<1> Руководство по статье 6 Конвенции. Право на справедливое судебное разбирательство (уголовно-правовой аспект). С. 59 (https://www.echr.coe.int/Documents/Guide_Art_6_criminal_RUS.pdf).

<2> Дегай П. Взгляд на современное положение судопроизводства. СПб., 1847. С. 168.

4.2. Участие защитника. Необходимость участия защитника в судебных стадиях уголовного процесса связана с обеспечением права подсудимого на защиту. ЕСПЧ неоднократно подчеркивал, что право обвиняемого защищать себя лично не является альтернативой праву иметь выбранного им самим или назначенного ему защитника. В хрестоматийном деле «Пакелли против Германии» (Pakelli v. Germany) Суд разъяснил, что право на защиту является комплексным, состоящим из отдельных самостоятельных элементов правом. Статья 6 п. 3 «c» Конвенции о защите прав человека и основных свобод гарантирует каждому обвиняемому в совершении уголовного преступления, по сути, три права: право защищать себя лично, право иметь выбранного им самим защитника и право, при определенных условиях, иметь назначенного ему защитника бесплатно (п. 31) <1>.

———————————

<1> Постановление ЕСПЧ по делу от 25 апреля 1983 г. (жалоба N 8398/78) «Пакелли (Pakelli) против Федеративной республики Германии» // Европейский суд по правам человека: Избранные решения: В 2 т. М., 2000. Т. 1. С. 423.

Личная защита осуществляется не вместо, а наряду с защитой, осуществляемой через посредство выбранного или назначенного защитника. Правда, в некоторых случаях защитник участвует в рассмотрении дела даже вопреки воле подсудимого, если этого требуют «интересы правосудия». Понятие «интересы правосудия» следует толковать широко для приведения в действие этого права в любой момент, когда лицо, обвиняемое в совершении уголовного преступления, нуждается в правовой помощи <1>. В российском уголовном процессе надо учитывать в этом смысле ст. 51 УПК РФ, предусматривающую основания для обязательного участия защитника.

———————————

<1> Гомьен Д., Харрис Д., Зваак Л. Европейская конвенция о правах человека и Европейская социальная хартия: право и практика. М., 1998. С. 250.

В соответствии с УПК РФ при неявке защитника и невозможности его замены судебное разбирательство откладывается (ч. 2 ст. 248). В судебной практике недостаточное внимание суда к причинам неявки защитника, продолжение судебного разбирательства и вынесение итогового судебного решения в отсутствие защитника рассматриваются как нарушение права подсудимого на защиту и влекут безусловную отмену приговора вышестоящим судом. Проиллюстрируем это следующим примером.

Апелляционным определением Краснодарского областного суда 29 октября 2014 г. <1> был отменен приговор Темрюкского районного суда Краснодарского края от 22 августа 2014 г. в отношении О. Из протокола судебного заседания от 22 августа 2014 г. следовало, что в судебное заседание не явился ни один из защитников подсудимого и не явился государственный обвинитель. Несмотря на это судом в отсутствие указанных лиц, участие которых обязательно, не обсуждался вопрос об отложении судебного заседания, подсудимому было предоставлено последнее слово и вынесен приговор.

———————————

<1> Дело N 22-6371/14 // ГАС «Правосудие».

В случае неявки приглашенного защитника возможна его замена, но при этом обязательно надо учитывать мнение самого подсудимого и соблюдать порядок, установленный ч. 3 ст. 50 УПК РФ. В противном случае, как показывает практика, также возможна отмена судебного решения в силу п. 4 ч. 2 ст. 389.17 УПК РФ, т.е. в связи с нарушением права обвиняемого пользоваться помощью защитника.

21 октября 2014 г. Судебная коллегия по уголовным делам Красноярского областного суда в апелляционном порядке <1> отменила приговор Железнодорожного районного суда г. Красноярска в отношении осужденного П. ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона. Интересы подсудимого П. в суде представлял адвокат А. по соглашению. До начала судебного заседания защитник А. обратился с ходатайством об отложении рассмотрения дела в связи с тем, что он по состоянию здоровья не мог явиться в назначенное время в суд. Судебное заседание было перенесено на другую дату. Когда адвокат А. явился для защиты интересов П. в суд, то узнал, что судья вынудил подсудимого отказаться от его услуг и назначил другого защитника в порядке ст. 51 УПК РФ.

———————————

<1> Дело N 22-7030/2014 // ГАС «Правосудие».

Как следует из протокола судебного заседания, суд не выяснил мнение подсудимого и других участников процесса о возможности проведения судебного заседания в отсутствие защитника по соглашению А. и постановил о его проведении, при этом не учел факта отсутствия надлежащего и заблаговременного извещения адвоката А. о предстоящем заседании. Причины и основания замены защитника, отношение к этому подсудимого П. суд также не выяснял и не отразил в протоколе. Таким образом, было нарушено право подсудимого П. на защиту.

В случае замены защитника суд предоставляет вновь вступившему в уголовное дело защитнику время для ознакомления с материалами уголовного дела и подготовки к участию в судебном разбирательстве. Замена защитника не влечет за собой обязательного повторения действий, которые к тому времени были совершены в суде. Но по ходатайству защитника суд может повторить допросы свидетелей, потерпевших, экспертов либо иные судебные действия. Отметим, что если суд не предоставит надлежащих материалов и не предоставит новому защитнику достаточного времени для ознакомления с ними, это также будет расцениваться как нарушение права на защиту.

Другая проблема возникает при оценке распространенной в последнее время практики удаления защитника из зала судебного заседания по причине нарушения порядка или неподчинения распоряжениям председательствующего. Отсутствие четкой законодательной регламентации нередко приводит к конфликтам. Право подсудимого на защиту предполагает и возможность выбора защитника по своему усмотрению. Это право не является абсолютным, но учитывая место, которое занимает право на справедливое отправление правосудия в демократическом обществе, любые меры, ограничивающие права защиты, должны являться строго необходимыми. Приведем пример из практики Московского областного суда <1>.

———————————

<1> Дело N 22-2004/2015 // ГАС «Правосудие».

Приговором Московского областного суда от 23 октября 2014 г. Б. признан виновным и осужден за совершение ряда особо тяжких преступлений. Как видно из протокола судебного заседания, интересы Б. в процессе представляла адвокат М. по назначению суда в порядке ст. 51 УПК РФ, при этом Б. ходатайствовал о допуске в судебное заседание адвокатов К. и Д. и об отводе адвоката М. Заявленное осужденным ходатайство было рассмотрено в соответствии с нормами УПК РФ, вынесенное судом решение является объективным и мотивированным, доводы, в нем изложенные, являются обоснованными; постановление было оглашено в судебном заседании в присутствии осужденного Б.

Кроме того, из представленных материалов следует, что адвокаты Д. и К. постановлениями суда первой инстанции соответственно от 2 апреля 2014 г. и 8 августа 2014 г. были освобождены от участия по уголовному делу в отношении Б. в соответствии со ст. 258 УПК РФ за систематическое неподчинение распоряжениям председательствующего судьи, за нарушение порядка судебного заседания.

В соответствии с Постановлением суда первой инстанции от 17 ноября 2014 г. адвокатам Д. и К. было отказано в допуске к участию в данном уголовном деле в качестве защитников Б., вследствие чего их апелляционные жалобы на приговор Московского областного суда от 23 октября 2014 г. были возвращены.

Получается, что возникший в ходе рассмотрения уголовного дела конфликт «защитник — судья», влекущий, по сути, едва ли не некое дисциплинарное производство внутри разбирательства по уголовному делу, не считается судебной практикой нарушением права на защиту, если в деле продолжает участвовать другой защитник (при этом не важно мнение подсудимого). Безусловно, все участники судебного разбирательства должны соблюдать порядок, нельзя говорить о «неприкасаемости» адвокатов-защитников, но, с другой стороны, как видно из приведенного примера, удаление защитника из зала судебного заседания означает фактически отстранение от защиты в принципе. Решение подобных вопросов — а речь идет об ограничении прав подсудимого — требует дополнительных процессуальных гарантий, которые в законе в настоящее время отсутствуют. Следовательно, признать, что абсолютно во всех случаях удаление защитников по причине нарушения порядка в зале судебного заседания является законным и необходимым, было бы неверным.

Для того чтобы защита подсудимого была эффективной, закон предоставляет защитнику некоторые дополнительные права (по отношению к полномочиям, закрепленным в ст. 53 УПК РФ), которые он может реализовать именно на судебных стадиях. Защитник подсудимого участвует в исследовании доказательств, заявляет ходатайства, излагает суду свое мнение по существу обвинения и его доказанности, об обстоятельствах, смягчающих наказание подсудимого или оправдывающих его, о мере наказания, а также по другим вопросам, возникающим в ходе судебного разбирательства.

§ 6. Общие вопросы хода судебного разбирательства

1. Отложение судебного разбирательства. Исходя из условий непосредственности, устности и ранее существовавшего условия непрерывности судебного заседания предпочтительным является рассмотрение уголовного дела в одно заседание. Однако это возможно далеко не всегда и по вполне объективным причинам (наличие нескольких обвиняемых, многочисленность предъявленных обвинений, большое количество потерпевших, необходимость производства значительного числа экспертиз и т.п.). Возникает необходимость прерывать судебное заседание.

В период действия условия непрерывности судебного заседания различались перерыв в судебном заседании и его отложение. Перерыв объявлялся на короткое время (до нескольких дней) для отдыха участников процесса. В перерыве суд не вправе был рассматривать иные дела (ст. 240 УПК РСФСР 1960 г.). По окончании перерыва судебное заседание возобновлялось с момента, на котором оно было прервано.

При отложении судебного заседания суд получал право рассматривать иные дела, но данное дело он должен был слушать в новом заседании с самого начала. Заседание откладывалось обычно на длительный срок в связи с необходимостью производства судебных экспертиз, вызова в заседание новых свидетелей, неявкой необходимых для рассмотрения дела участников судебного разбирательства и т.д.

В настоящее время в уголовном процессе начало непрерывности не действует. Поэтому и различия между отложением судебного заседания и перерывом в нем выражены в меньшей степени (ч. ч. 1, 2 ст. 253 УПК РФ). Тем не менее они все-таки сохраняются. Так, перерыв не требует для своего объявления: а) никаких специальных оснований; б) вынесения уголовно-процессуального решения в виде постановления или определения (он просто объявляется, например, на обед или по окончании рабочего дня до начала следующего рабочего дня). В отличие от него отложение судебного разбирательства может происходить лишь по основаниям, указанным в ч. 1 ст. 253 УПК РФ (неявка кого-либо из вызванных лиц или необходимость истребования новых доказательств), и оформляется специальным уголовно-процессуальным решением (постановлением или определением). Разбирательство дела откладывается на определенный срок и начинается с момента, с которого оно было отложено.

2. Приостановление судебного разбирательства. При производстве по уголовному делу могут возникнуть обстоятельства, препятствующие дальнейшему движению дела, но не являющиеся основаниями для его прекращения. Поэтому на стадиях подготовки к судебному заседанию и судебного разбирательства, так же как и на стадии предварительного расследования, уголовное дело может быть приостановлено.

Основаниями для приостановления дела служат ситуации, когда:

1) обвиняемый скрылся и место его пребывания неизвестно.

Уголовное дело не может быть отправлено в суд без обвиняемого, поэтому такого характерного для предварительного расследования основания для приостановления дела, как неустановление лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого <1>, в судебных стадиях быть не может.

Последствия того, что обвиняемый скрылся, различаются в зависимости от избранной ему меры пресечения (ч. 2 ст. 238 УПК РФ). Если обвиняемый не был под стражей, то суд приостанавливает производство по делу и поручает прокурору обеспечить розыск обвиняемого. При этом избирается мера пресечения в виде заключения под стражу <2>. При побеге обвиняемого из-под стражи, что является преступлением (ст. 313 УК РФ), уголовное дело приостанавливается и возвращается прокурору, так как впоследствии возникнет необходимость соединения данного уголовного дела и дела о побеге, предъявления обвиняемому нового обвинения и производства иных процессуальных действий;

———————————

<1> См. применительно к предварительному расследованию гл. 17 настоящего курса.

<2> Заметим, что данная норма представляет собой исключение из ч. 5 ст. 108 УПК РФ, согласно которой принятие судебного решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отсутствие обвиняемого допускается только в случае объявления обвиняемого в международный розыск.

2) в случае тяжелого заболевания обвиняемого, если оно подтверждается медицинским заключением. Здесь, как и на стадии предварительного расследования, речь не идет о длительном психическом расстройстве с неопределенным исходом, возникшем после совершения преступления и делающем невозможным назначение наказания или его исполнение. В этих случаях производство по делу осуществляется в порядке, установленном для применения принудительных мер медицинского характера (ст. 433 УПК РФ). В то же время, если по оценкам врачей психическое расстройство, пусть a priori исключающее назначение и исполнение наказания, носит кратковременный характер с благоприятным (с точки зрения выздоровления) прогнозом, то уголовное дело в стадии судебного разбирательства подлежит приостановлению;

3) в случае направления судом запроса в Конституционный Суд РФ или принятия Конституционным Судом к рассмотрению жалобы о соответствии закона, примененного или подлежащего применению в данном уголовном деле, Конституции РФ. Данное положение не упоминалось применительно к стадии предварительного расследования, хотя участники процесса могут направлять жалобы в Конституционный Суд и на этой стадии процесса. Однако в отличие от судебных стадий, в частности стадии судебного разбирательства, принятие Конституционным Судом к рассмотрению жалобы о соответствии закона Конституции РФ в ходе предварительного расследования не влечет за собой приостановление производства по уголовному делу.

Следует учитывать, что запрос суда может касаться лишь закона, подлежащего применению в конкретном деле (ч. 1 ст. 101 ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации»). Дело приостанавливается с момента направления запроса.

Жалоба же участника процесса может касаться лишь закона, уже примененного в конкретном деле (ч. 1 ст. 96 ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации»). Дело приостанавливается с момента принятия Конституционным Судом к рассмотрению направленной жалобы. Иначе говоря, сам по себе факт направления участвующим в уголовном процессе частным лицом жалобы в Конституционный Суд не влечет приостановление производства по делу;

4) в случае, когда место нахождения обвиняемого известно, однако реальная возможность его участия в судебном разбирательстве отсутствует. Данное основание используется в основном в случаях, когда обвиняемому предоставлено политическое убежище за рубежом или его по иным причинам отказываются выдать власти иностранного государства. При этом дело может не приостанавливаться, если принято решение о его заочном рассмотрении (об этом говорилось в предыдущем параграфе).

Во всех перечисленных случаях в отличие от отложения судебного заседания момент возобновления дела не может быть определен при его приостановлении. Поэтому дата следующего заседания в постановлении судьи о приостановлении производства по делу не указывается. Это наряду с различием в основаниях отложения и приостановления уголовного дела является ключевым критерием, позволяющим разграничить данные институты.

3. Прекращение судебного разбирательства. В стадии судебного разбирательства <1> могут быть обнаружены обстоятельства, являющиеся основаниями для прекращения уголовного дела или уголовного преследования (ст. ст. 239 и 254 УПК РФ).

———————————

<1> Данный пункт в полной мере касается также стадии подготовки к судебному разбирательству.

В указанных стадиях уголовное дело может быть прекращено по любому основанию из предусмотренных в гл. 4 УПК РФ. Однако в связи с отсутствием события или состава преступления либо непричастностью подсудимого к его совершению прекращение уголовного дела возможно только в связи с отказом прокурора от обвинения в данной стадии. По инициативе суда либо по просьбе защиты уголовное дело по этим основаниям прекращено быть не может. Такое решение законодателя объясняется тем, что без исследования доказательств подобные решения не могут быть обоснованными. Кроме того, все названные основания затрагивают существо уголовного дела, т.е. вопросы, разрешаемые приговором суда. Если допустить прекращение по ним уголовного дела (за исключением отказа прокурора от обвинения), то это приводило бы к непреодолимому противоречию между обязанностью суда прекратить уголовное дело при обнаружении соответствующих оснований и его же обязанностью осуществить правосудие, разрешив приговором уголовное дело по существу. Более того, это обессмысливало бы саму идею правосудия и институт судебного приговора. Поэтому прекращение уголовного дела (преследования) по основаниям, связанным с существом уголовного дела, не допускается, кроме ситуации, когда прокурор отказывается от обвинения.

Оценивая право прокурора отказаться от обвинения в стадии подготовки к судебному заседанию, необходимо учитывать правовую позицию Конституционного Суда РФ, выраженную в Постановлении от 8 декабря 2003 г., согласно которой отказ прокурора от обвинения в связи с его необоснованностью возможен лишь после того, как эта необоснованность выяснилась в судебном разбирательстве, т.е. после исследования всех доказательств по делу. Развивая позицию Конституционного Суда, следует признать, что отказ прокурора от обвинения в стадии подготовки к судебному заседанию возможен лишь в исключительных случаях, которые настолько очевидны, что не требуют исследования доказательств. К таким случаям можно отнести декриминализацию деяния, в совершении которого обвинялся обвиняемый, а также документально установленный факт, что обвиняемый не достиг возраста уголовной ответственности.

Об отказе прокурора от обвинения в стадии судебного разбирательства и последствиях такого отказа говорилось выше, при характеристике полномочий государственного обвинителя.

При установлении нереабилитирующих оснований для прекращения производства уголовное дело может быть прекращено только с согласия подсудимого. Если такого согласия не получено, то производство по делу продолжается обычным порядком и выносится приговор — оправдательный либо обвинительный с назначением наказания и освобождением от его отбывания или без назначения наказания. Такой порядок правового регулирования направлен на обеспечение права подсудимого на судебную защиту, на возможность доказать перед судом свою невиновность.

4. Регламент судебного разбирательства. Судебное разбирательство строится таким образом, чтобы внушить уважение к суду — носителю судебной власти, оказать воспитательное воздействие на всех участников судебного разбирательства и присутствующих лиц. Воспитательное воздействие судебного разбирательства не только не противоречит принципам обеспечения подсудимому права на защиту, состязательности сторон и презумпции невиновности, но целиком покоится на них. Суд не должен выглядеть как расправа над подсудимым. Именно возможность подсудимого защищаться, спорить со стороной обвинения, при желании доказывать свою невиновность либо хранить молчание формируют у участников процесса и иных лиц уважение к закону и суду, уверенность в торжестве справедливости.

Для придания судебной церемонии торжественности, проявления уважения к носителям судебной власти — судьям и присяжным заседателям законом определяется распорядок судебного заседания и последствия его нарушения (ст. ст. 257258 УПК РФ).

Исключением из изложенного является распространенная в России практика помещения подсудимых, содержащихся под стражей, за «металлические заграждения», в просторечии именуемые «клетками». Данная практика рассматривается Европейским судом по правам человека как разновидность унижающего человеческое достоинство обращения, нарушающего ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Нахождение в «клетке» в условиях открытого разбирательства, по мнению Суда, вредит имиджу подсудимых и вызывает у них «чувства унижения, беспомощности, страха, тоски и неполноценности» <1>.

———————————

<1> См.: Постановление ЕСПЧ от 17 июля 2014 г. по делу «Свинаренко и Сляднев против Российской Федерации» (Svinarenko and Slyadnev v. Russia) (жалобы N 32541/08 и 43441/08) // СПС «КонсультантПлюс».

Остается надеяться, что «клетки» уйдут из практики отечественного уголовного судопроизводства.

§ 7. Невозможность разрешения уголовного дела по существу: его возвращение прокурору

1. Теоретические предпосылки возвращения уголовного дела прокурору. При поступлении уголовного дела в суд и в судебном разбирательстве в уголовном процессе практически любого государства возникает необходимость в совершении таких действий, как:

— исправление существенных нарушений закона, допущенных в предшествовавшем производстве по делу и прежде всего связанных с правами участвующих в судебном разбирательстве лиц (ненадлежащее предъявление обвинения обвиняемому, непредставление по окончании расследования материалов дела для ознакомления потерпевшему и т.п.);

— восполнение пробелов расследования, в том числе если необходимые следственные действия не могут быть совершены в судебном заседании, или реагирование на появление в судебном разбирательстве новых данных, требующих расследования (в частности, при изменении показаний и т.п.);

— изменение пределов судебного разбирательства, особенно в сторону ухудшения.

Очевидно, что несовершение этих действий, если они необходимы, лишает судебное разбирательство и дальнейшее производство смысла, так как делает невозможным разрешение дела по существу или приводит к весьма вероятной отмене приговора в вышестоящих инстанциях (например, в связи с нарушениями закона, допущенными в ходе предварительного расследования). Поэтому в уголовном процессе предусматриваются специальные механизмы, с помощью которых указанные действия могут быть совершены. В числе этих механизмов следует назвать:

— признание полученных в ходе предварительного расследования доказательств недопустимыми, если они были получены с нарушением закона (ст. ст. 235, 236 УПК РФ);

— наделение судей (рассматривающих дело по существу либо других) правом на собирание дополнительных доказательств и на изменение пределов судебного разбирательства в части усиления ранее предъявленного обвинения (при постановлении приговора). Такой порядок существует, например, во французском уголовном процессе;

— возвращение дела в предшествующую стадию прокурору либо следователю для совершения действий, названных в предыдущем абзаце, или для устранения существенных нарушений закона и обеспечения прав участников процесса. Такой механизм используется в российском уголовном процессе;

— прекращение производства по делу, если оно не может быть рассмотрено в судебном заседании. Такая процедура применяется в англосаксонском уголовном процессе (предание суду большим жюри присяжных, оценивающим достаточность доказательств обвинения для судебного разбирательства и полномочным прекратить производство, если таковых представлено недостаточно) <1>.

———————————

<1> Есть она и в уголовном процессе России, но не в связи с неполнотой доказательственной базы, а ввиду формальных нарушений: это прекращение уголовного дела на судебных стадиях по п. п. 5, 6 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

Названные механизмы не являются идеальными. Так, возможность суда, рассматривающего дело, восполнить пробелы в доказывании или изменить обвинение на более тяжкое экономит время, но ограничивает право обвиняемого на защиту. Возвращение дела в предшествующую стадию обеспечивает право на защиту, но существенно удлиняет производство по делу и может неоправданно благоприятствовать обвинению. Прекращение производства по делу, которое расследовано не должным образом, «обрадует» подсудимого, но нарушит право потерпевшего на доступ к правосудию.

Таким образом, любой механизм устранения нарушений закона, допущенных в предшествовавшем производстве, есть компромисс, попытка сбалансировать противоречивые интересы.

Вопросы признания доказательств недопустимыми и прекращения производства по делу уже были изучены. Рассмотрим возвращение уголовного дела прокурору — исторически основной отечественный механизм устранения нарушений закона, допущенных в досудебном производстве, или преодоления иных препятствий завершению рассмотрения дела по существу, в том числе иногда объективных и не связанных с нарушениями закона.

2. Институт возвращения уголовного дела на дополнительное расследование и его критика. Начиная с Устава уголовного судопроизводства 1864 г. механизмом устранения нарушений закона, допущенных в досудебном производстве, служил институт дополнительного расследования уголовных дел. Многократно модифицируясь, в ст. 232 УПК РСФСР 1960 г. он обрел законченный облик и применялся в случаях:

1) неполноты произведенного дознания или предварительного следствия, которая не может быть восполнена в судебном заседании;

2) существенного нарушения уголовно-процессуального закона органами дознания или предварительного следствия;

3) наличия оснований для предъявления обвиняемому другого обвинения, связанного с ранее предъявленным, либо для изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении;

4) наличия оснований для привлечения к уголовной ответственности по данному делу других лиц при невозможности выделить о них материалы дела;

5) неправильного соединения или разъединения дела.

Как видно, возвращение уголовного дела на дополнительное расследование представляло собой комплексный институт, решавший все отраженные в начале параграфа задачи:

— устранение допущенных нарушений закона (п. 2);

— восполнение пробелов расследования (п. 1);

— изменение пределов судебного разбирательства (п. п. 35).

Однако в начале 90-х годов прошлого века институт дополнительного расследования подвергся жесткой критике. К числу недостатков указанного института относили прежде всего возможность направления дела на дополнительное расследование для восполнения пробелов дознания или предварительного следствия судом по собственной инициативе, без ходатайства сторон. Недобросовестные судьи через дополнительное расследование уходили от постановления оправдательного приговора, содействовали столь же недобросовестным следователям в восполнении пробелов неряшливо проведенного следствия и т.д. И, как обычно бывает, отдельные недостатки объективно необходимого института стали трактоваться как необходимость отказа от института в целом.

Конституционным Судом РФ в 1999 г. был сделан вывод, что возвращение судом по собственной инициативе уголовного дела прокурору для дополнительного собирания доказательств есть проявление обвинительной деятельности (дело возвращается представителям стороны обвинения: прокурору и следователю, т.е. суд потворствует этим участникам в выполнении их функции) и противоречит принципам состязательности сторон и презумпции невиновности <1>. Тем не менее возвращение уголовного дела на дополнительное расследование по данному основанию по инициативе сторон оставалось возможным.

———————————

<1> Постановление Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. N 7-П.

3. Объективные проблемы, возникшие после принятия УПК РФ, и роль Конституционного Суда РФ в их преодолении. Составители УПК РФ попытались кардинально решить проблему дополнительного расследования: данный институт из УПК РФ был исключен. Появился новый институт возвращения уголовного дела прокурору. Исчезновение слов «дополнительное расследование» в его названии существенно, поскольку указывает, что теперь неполнота расследования вообще не является основанием для возвращения уголовного дела прокурору. Дело должно возвращаться прокурору не для расследования, а лишь для устранения нарушений формального характера, когда в судебном производстве обнаружено, что:

1) обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление составлены с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, акта или постановления;

2) копия обвинительного заключения, обвинительного акта или обвинительного постановления не была вручена обвиняемому, за исключением установленных законом случаев;

3) есть необходимость составления обвинительного заключения или обвинительного акта по уголовному делу, направленному в суд с постановлением о применении принудительной меры медицинского характера;

4) имеются предусмотренные ст. 153 УПК РФ основания для соединения уголовных дел;

5) при ознакомлении обвиняемого с материалами уголовного дела ему не были разъяснены права, предусмотренные ч. 5 ст. 217 УПК РФ.

Довольно скоро выяснилось, что предложенный законодателем механизм не решает необходимые задачи, о которых говорилось в начале параграфа, поскольку не дает возможности:

— устранения нарушений закона, не связанных с составлением обвинительного заключения (акта, постановления);

— изменения пределов судебного разбирательства в сторону, неблагоприятную для подсудимого, если такая необходимость возникла не в связи с неполнотой расследования.

Устранять эти пробелы пришлось Конституционному Суду РФ. Постановлением от 8 декабря 2003 г. было разрешено возвращать уголовное дело прокурору для устранения препятствий к его рассмотрению судом во всех случаях, когда в досудебном производстве были допущены существенные нарушения закона, не устранимые в судебном производстве, если возвращение дела не связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия <1>.

———————————

<1> См. также: п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 г. N 1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // БВС РФ. 2004. N 5.

Постановления Конституционного Суда РФ от 16 мая 2007 г. <1> и от 2 июля 2013 г. <2> в целом восполнили пробел, связанный с изменением пределов судебного разбирательства <3>.

———————————

<1> Постановление Конституционного Суда РФ от 16 мая 2007 г. N 6-П «По делу о проверке конституционности положений статей 237, 413 и 418 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом президиума Курганского областного суда» // СЗ РФ. 2007. N 22. Ст. 2686.

<2> Постановление Конституционного Суда РФ от 2 июля 2013 г. N 16-П «По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Республики Узбекистан Б.Т. Гадаева и запросом Курганского областного суда» // СЗ РФ. 2013. N 28. Ст. 3881.

<3> Правовые позиции Конституционного Суда РФ, изложенные в данных Постановлениях, уже получили отражение в ст. 237 УПК РФ и были рассмотрены в п. 2 § 4 настоящей главы.

Таким образом, за время действия УПК РФ институт возвращения дела прокурору получил ряд черт института дополнительного расследования, что объективно обусловлено его функцией в уголовном процессе.

4. Современное состояние института и перспективы его развития. Институт возвращения уголовного дела прокурору рассматривался составителями УПК РФ как альтернатива дополнительному расследованию уголовных дел, которая не будет использоваться для восполнения пробелов расследования. Однако уже на этапе подготовки УПК оказалось, что полностью воплотить в жизнь такой подход невозможно. Поэтому, помимо ст. 237, в УПК РФ имеется ряд норм о возвращении дела прокурору: ч. 2 ст. 238, ч. 3 ст. 306, ч. 5 ст. 427, ч. 1 ст. 446 УПК РФ. В этот же ряд следует включить и ч. 1.1 ст. 237 УПК РФ. Анализ перечисленных норм приводит к выводу, что возвращение уголовного дела прокурору в предусмотренных ими случаях направлено на собирание новых доказательств. Возможно, по этой причине указанные нормы (кроме последней из них) не включены в ст. 237 УПК РФ.

Запрет восполнения пробелов расследования при возвращении уголовного дела прокурору по основаниям ст. 237 УПК РФ не следует толковать буквально. Если присмотреться к этим основаниям, то окажется, что устранение нарушений закона неизбежно связано с производством следственных действий.

Например, несовершеннолетнему обвиняемому было предъявлено обвинение в отсутствие защитника. Уголовное дело для устранения данного нарушения возвращается прокурору, который направляет его следователю. Следователь перепредъявляет обвинение с участием защитника. Тут у следователя возникает обязанность допросить обвиняемого. Обвиняемый меняет показания. У следователя появляется обязанность проверить данные показания, что также предполагает производство следственных действий, и т.д.

Таким образом, сегодня запрещено возвращать уголовное дело прокурору с целью восполнения пробелов расследования, но не может быть запрета на производство необходимых следственных действий по возвращенному прокурору уголовному делу. Как видно, институт возвращения уголовного дела прокурору уже существенно сблизился со своим «предком» — институтом дополнительного расследования уголовных дел, особенно после исключения из УПК РФ ограничений по срокам расследования и его методам, изложенных в ч. ч. 2, 4, 5 ст. 237 УПК РФ.

Особого порядка расследования по делу, возвращенному прокурору, нет. После передачи уголовного дела следователю или дознавателю проводится полноценное предварительное расследование. Называть его дополнительным или нет — вопрос уже не доктринальный, а вкусовой.

§ 8. Меры, обеспечивающие безопасность участников судебного разбирательства <1>

———————————

<1> В данном параграфе рассматриваются процессуальные меры, решения об осуществлении которых принимаются не только в стадии судебного разбирательства, но в ходе судебного производства в целом (в частности, в стадии подготовки дела к судебному разбирательству, о которой см. гл. 21 настоящего курса). Однако принимаемые решения в любом случае направлены на обеспечение безопасности предстоящего судебного разбирательства. Кроме того, здесь не затрагиваются меры безопасности, связанные с производством конкретных судебно-следственных действий непосредственно в ходе судебного следствия (о них см. далее — п. 4 § 2 гл. 23 настоящего курса).

1. Изменение подсудности уголовного дела. Согласно ч. 4 ст. 35 УПК РФ по ходатайству Генерального прокурора РФ или его заместителя уголовное дело хотя бы об одном из преступлений, предусмотренных ст. ст. 208, 209, ч. ч. 13 ст. 211, ст. ст. 277279 и 360 УК РФ, если существует реальная угроза личной безопасности участников судебного разбирательства и их близких, по решению Верховного Суда РФ может быть передано для рассмотрения в окружной (флотский) военный суд по месту совершения преступления. Вопрос об изменении подсудности в этом случае разрешается судьей Верховного Суда РФ в порядке, предусмотренном ч. ч. 57 ст. 35 УПК РФ.

Изменение подсудности уголовного дела по вышеуказанному основанию служит обеспечению безопасности всех участников процесса: судей, государственных обвинителей, подсудимых, потерпевших, экспертов и иных граждан, наделенных уголовно-процессуальным статусом и реализующих в судебном разбирательстве свои процессуальные права и обязанности. В качестве основания для применения рассматриваемой меры безопасности в ч. 4 ст. 35 УПК РФ указана угроза только личной безопасности участников судопроизводства, их родственников и близких, что не соответствует основаниям применения мер безопасности, предусмотренным в ч. 3 ст. 11 УПК РФ (здесь указана также угроза уничтожения, повреждения имущества и т.д.). Представляется, при определении необходимости любой меры безопасности из числа предусмотренных УПК РФ, включая рассматриваемую, следует руководствоваться основаниями применения мер безопасности, предусмотренными в ч. 3 ст. 11 УПК РФ, и в их расширительном толковании, изложенном в § 6 гл. 15 настоящего курса.

2. Закрытое судебное разбирательство. В соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 241 УПК РФ оно допускается на основании определения (постановления) суда в случае, когда этого требуют интересы обеспечения безопасности участников судебного разбирательства, их близких родственников, родственников или близких лиц.

Судебные решения о проведении закрытого разбирательства вследствие их недостаточной, по мнению осужденных, обоснованности обжаловались в ЕСПЧ, как нарушившие п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Из решений ЕСПЧ в делах «Волков (Volkov) против Российской Федерации», 2007 г. (жалоба N 64056/00) <1> и «Крестовский (Krestovskiy) против Российской Федерации», 2011 г. (жалоба N 14040/03) <2> следует:

———————————

<1> URL: https://www.garant.ru.

<2> URL: https://genproc.gov.ru/documents/espch/document-72174.

1) вопрос о проведении закрытого разбирательства должен быть разрешен в судебном заседании с участием сторон, которые вправе высказать суду мнение по данному вопросу, заявив соответствующие ходатайства и возражения на них;

2) стороны вправе ознакомиться с материалами уголовного дела, послужившими основанием для рассмотрения указанного вопроса (при этом из п. 28 решения ЕСПЧ в деле «Волков против Российской Федерации» следует, что в основу решения провести закрытое судебное разбирательство наряду с другими материалами дела может быть положено полученное судом сообщение органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, о возможной принадлежности обвиняемого к организованной преступной группе);

3) закрытое судебное разбирательство допустимо в случаях, когда безопасность участников судопроизводства невозможно обеспечить мерами, отнесенными Федеральным законом от 21 июля 1997 г. N 118-ФЗ «О судебных приставах» к компетенции судебных приставов по обеспечению установленного порядка деятельности судов (проверка документов у лиц, находящихся в судебных помещениях, их личный досмотр, досмотр находящихся при них вещей и проч.) <1>.

———————————

<1> Подробнее о вышеуказанных решениях ЕСПЧ см.: Брусницын Л.В. Применение норм УПК РФ, обеспечивающих безопасность участников уголовного судопроизводства: Науч.-практич. пособие. 2-е изд., доп. и перераб. М., 2013. С. 74 — 78.

Соблюдение сформулированных ЕСПЧ условий принятия решения провести закрытый процесс возможно в рамках предварительного слушания. Если же в уголовном деле предусмотренных в ч. 2 ст. 229 УПК РФ оснований для проведения предварительного слушания не имеется, для разрешения вопроса о закрытом процессе специально может быть проведено судебное заседание по аналогии с тем, которое предусмотрено ч. 2 ст. 228 УПК РФ (такое заседание с участием сторон проводится для разрешения вопроса об избрании обвиняемому мер пресечения в виде залога, домашнего ареста или заключения под стражу) <1>. Допустим и иной вариант: принять решение о проведении закрытого процесса не в постановлении о назначении судебного заседания (к чему обязывает ч. 2 ст. 231 УПК РФ), а в рамках его подготовительной части, где соблюдение сформулированных ЕСПЧ условий принятия решения о проведении закрытого процесса возможно.

———————————

<1> Применение аналогии закона в уголовном процессе признано возможным Конституционным Судом РФ в Постановлениях от 2 февраля 1996 г. N 4-П; от 28 ноября 1996 г. N 19-П; от 2 июля 1998 г. N 20-П (СПС «КонсультантПлюс») (см. также об этом подп. «г» п. 6 § 4 гл. 6 настоящего курса).

3. Участие подсудимого в судебном заседании посредством видеоконференц-связи. По общему правилу подсудимый участвует в судебном заседании непосредственно. Тем не менее в соответствии с ч. 6.1 ст. 241 УПК РФ «в исключительных случаях в целях обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства» суд вправе при рассмотрении уголовных дел о преступлениях, предусмотренных ст. ст. 205, 206, 208, ч. 4 ст. 211, ч. 1 ст. 212, ст. ст. 275, 276, 279 и 281 УК РФ, по ходатайству любой из сторон принять решение об участии в судебном заседании подсудимого, содержащегося под стражей, путем использования систем видеоконференц-связи. Следует обратить внимание, что в ч. 6.1 ст. 241 УПК РФ указана цель рассматриваемой меры безопасности, применяться же она, как и другие уголовно-процессуальные меры безопасности, должна по основаниям, сформулированным в ч. 3 ст. 11 УПК РФ. Применение вышеуказанной формы участия подсудимого в судебном заседании, как и иных мер безопасности, предусмотренных УПК РФ, не нарушает баланс прав участников судопроизводства: с одной стороны, подсудимому обеспечивается возможность реализации в ходе судебного заседания его процессуальных прав, в том числе предусмотренного подп. «d» п. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод права «допрашивать показывающих против него свидетелей», с другой стороны — служит защите свидетелей и иных участников судопроизводства от возможных вербальных и невербальных (жесты, гримасы) угроз подсудимого в их адрес. Учитывая сохранение указанного баланса, представляется, что законодателю не следовало ограничивать сферу применения рассматриваемой меры безопасности лишь случаями, когда деяния подсудимого квалифицированы по вышеуказанным статьям УК РФ, а сам он содержится под стражей. Рассматриваемая мера безопасности может оказаться необходимой (и, главное, достаточной) и в других случаях, в связи с чем целесообразно снятие указанных в ч. 6.1 ст. 241 УПК РФ ограничительных условий ее применения. Кроме того, применение данной меры безопасности следует допустить и по инициативе самого суда, ведь возможность использования других уголовно-процессуальных мер безопасности законодатель не обусловил, и вполне обоснованно, наличием соответствующих ходатайств сторон.

Исходя из практики ЕСПЧ, очевидно, что при разрешении вопроса о применении рассматриваемой меры безопасности суд, как и при рассмотрении вопроса о проведении закрытого судебного разбирательства, должен предоставить сторонам возможность в судебном заседании высказать мнение по рассматриваемому вопросу.

Готовы доверить решение проблемы нам?

Ваше сообщение успешно отправлено.
Наши сотрудники свяжутся с Вами в ближайшее время.

Наша главная цель — помощь клиентам в решении существующих проблем и их профилактика в будущем.

Оставьте заявку на консультацию, чтобы убедиться в этом лично!

Мы работаем по всей России. Укажите Ваш город в комментарии

Отправляя форму вы соглашаетесь на обработку персональных данных

Отзывы

Получить консультацию юриста
x
Полезная информация
Сторонние сайты