Дело по жалобе «Знаменская против РФ»

ИЗВЛЕЧЕНИЕ ИЗ ПОСТАНОВЛЕНИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ПО ДЕЛУ «ЗНАМЕНСКАЯ (ZNAMENSKAYA) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба N 77785/01)

(Страсбург, 2 июня 2005 года)

Заявитель, в частности, утверждала, что отказ национальных судов установить отцовство в отношении мертворожденного ребенка и, соответственно, изменить его имя нарушил ее право на уважение частной и семейной жизни.

B. Мнение Европейского суда

1. Применимость статьи 8 Конвенции

23. Во-первых, Европейский суд отмечает, что в ряде случаев он устанавливал, что споры, касающиеся фамилий и имен физических лиц, попадают в сферу действия статьи 8 Конвенции. И хотя это положение не содержит прямого упоминания о праве на имя, имя человека — как средство идентификации личности и связи с семьей — тем не менее касается его частной или семейной жизни (см., inter alia, Постановление Европейского суда по делу «Бургхартц против Швейцарии» (Burghartz v. Switzerland) от 22 февраля 1994 г., Series A, N 280-B, p. 28, § 24; Постановление Европейского суда по делу «Стьерна против Финляндии» (Stjerna v. Finland) от 25 ноября 1994 г., Series A, N 299-B, p. 60, § 37; и Постановление Европейского суда по делу «Гийо против Франции» (Guillot v. France) от 24 октября 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-V, p. 1602 — 1603, § 21).

24. Однако в настоящем деле сутью жалобы заявителя является невозможность изменить отчество и фамилию мертворожденного ребенка, чтобы отразить его биологическое происхождение от ее последнего партнера. Поэтому данная жалоба отличается от дел, в которых национальные власти оспаривали выбор родителями имени ребенка (см., например, Решение Европейской комиссии по делу «Салонен против Финляндии» (Salonen v. Finland) от 2 июля 1997 г., жалоба N 27868/95, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Гийо против Франции») или их ходатайство о присвоении ребенку фамилии матери, а не отца (см., например, Решение Европейского суда по делу «G.M.B. и K.M. против Швейцарии» (G.M.B. and K.M. v. Switzerland) от 27 сентября 2001 г., жалоба N 36797/97, и Решение Европейского суда по делу «Бийлевельд против Нидерландов» (Bijleveld v. Netherlands) от 27 апреля 2000 г., жалоба N 42973/98). Также неприменимым является и прецедентное право, касающееся ходатайства лица об изменении его фамилии (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Стьерна против Финляндии» и Решение Европейской комиссии по делу «Бывший король Греции Константин и другие против Греции» (The Former King Constantinos of Greece and others v. Greece) от 21 апреля 1998 г., жалоба N 25701/94), поскольку мертворожденный ребенок не мог считаться приобретшим право на уважение его частной или семейной жизни, отдельное от права на уважение частной или семейной жизни его матери.

25. По мнению Европейского суда, в основе настоящего дела лежит возможность заявителя добиться признания Г. биологическим отцом мертворожденного ребенка, несмотря на правовую презумпцию о том, что отцом ребенка, рожденного в течение трехсот дней со дня расторжения брака, является муж. Присвоение мертворожденному ребенку фамилии и отчества ее последнего партнера явилось бы следствием такого признания. 26. В прецедентном праве Европейского суда ясно установлено, что понятие «семейная жизнь» в статье 8 Конвенции подразумевает существование «семейных уз» между женатыми или неженатыми партнерами, и ребенок, рожденный ими, является ipso jure частью этой связи с момента своего рождения и самим фактом своего рождения (см., в частности, Постановление Европейского суда по делу «Гюль против Швейцарии» ({Gul} <*> v. Switzerland) от 19 февраля 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-I, § 32; Постановление Европейского суда по делу «Киган против Ирландии» (Keegan v. Ireland) от 26 мая 1994 г., Series A, N 290, p. 17, § 44, и Постановление Европейского суда по делу «Кроон и другие против Нидерландов» (Kroon and others v. the Netherlands) от 27 октября 1994 г., Series A, N 297 C, § 30).

      --------------------------------

<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками. 27. Существование или отсутствие «семейной жизни» для целей статьи 8 Конвенции является по существу вопросом факта, зависящим от реального существования в жизни близких личных связей (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «K. и T. против Финляндии» (K. and T. v. Finland), жалоба N 25702/94, § 150, ECHR 2001-VII). Очевидно, что в настоящем деле такие личные связи не могли проявиться, поскольку ребенок родился мертвым и поскольку его биологический отец был разлучен с заявительницей до его рождения и умер вскоре после него. Однако традиционный подход конвенционных органов состоит в признании того, что близкие отношения, кроме «семейной жизни», как правило, попадали бы в пределы «личной жизни» (см., например, Решение Европейской комиссии по делу «Уэйкфилд против Соединенного Королевства» (Wakefield v. United Kingdom) от 1 октября 1990 г., жалоба N 15817/89 [отношения между заключенным и его невестой]; Решение Европейской комиссии по делу «X. и Y. против Соединенного Королевства» (X. and Y. v. United Kingdom) от 3 мая 1983 г., жалоба N 9369/81 [отношения между лицами одного пола]; и Решение Европейской комиссии по делу «X. против Швейцарии» (X. v. Switzerland) от 10 июля 1978 г., жалоба N 8257/78 [отношения между приемной матерью и ребенком, о котором она заботилась]). Принимая во внимание, что у заявителя должна была развиться сильная связь с плодом, который она почти доносила до полного срока, и что она выражала желание дать ему имя и похоронить его, установление его происхождения, несомненно, влияло на ее «личную жизнь», уважение которой также гарантируется статьей 8 Конвенции. Следовательно, это положение является применимым в настоящем деле.

2. Соблюдение статьи 8 Конвенции 28. Европейский суд напомнил, что основной целью статьи 8 Конвенции является защита частного лица от дискреционных действий со стороны органов государственной власти. Кроме того, могут существовать позитивные обязательства, неотъемлемые от эффективного «уважения» семейной жизни. Однако границы между позитивными и негативными обязательствами государства на основании этого положения сами по себе не допускают точного определения. Тем не менее применимые принципы схожи. В обеих ситуациях должен учитываться справедливый баланс, который должен соблюдаться между конкурирующими интересами частного лица и общества в целом; и в обеих ситуациях государство пользуется определенным полем для усмотрения (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Кроон и другие против Нидерландов», § 31). 29. В настоящем деле существование отношений между Г. и заявителем не оспаривалось. Так же никто не оспаривал отцовства Г. в отношении мертворожденного ребенка, которого заявитель родила 4 августа 1997 г. Поскольку ребенок родился мертвым, установление отцовства в отношении его не налагало на кого-либо из затронутых лиц длящегося обязательства содержания. Следовательно, представляется, что интересов, противоречащих интересам заявителя, не имелось. 30. Отклоняя заявление, поданное заявителем, национальные суды не ссылались на какие-либо законные или убедительные причины для сохранения status quo. Кроме того, власти Российской Федерации признали, что национальные суды совершили ошибку, рассмотрев заявление с точки зрения гражданских прав мертворожденного ребенка и не уделив должного внимания правам заявителя. Также власти Российской Федерации согласились, что в соответствии с применимыми положениями семейного права заявление подлежало удовлетворению. 31. Согласно прецедентному праву Европейского суда ситуация, при которой правовой презумпции дается возможность превалировать над биологической и социальной действительностью без учета как установленных фактов, так и желаний заинтересованных лиц, и никому в действительности не принося пользы, не совместима, даже с учетом предоставленных государствам пределов усмотрения, с обязательством обеспечивать эффективное «уважение» личной и семейной жизни (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Кроон и другие против Нидерландов», § 40).

32. Следовательно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции. НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД:

1) постановил четырьмя голосами против трех, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции.

---

С уважением, адвокат Анатолий Антонов, управляющий партнер адвокатского бюро «Антонов и партнеры».

Адвокатское бюро «Антонов и партнеры» готово оказать юридическую помощь по всем категориям дел в любых регионах России. Эффективно и качественно решаем возникшие у Вас юридические задачи любой сложности.