Апелляционная жалоба на приговор мирового судьи по ч. 1 ст. 119 УК РФ (образец)

В Вахитовский районный суд г. Казани

(через Мирового судью Судебного участка № 2 по Вахитовскому
судебному району города Казани

адрес: 420111, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Коротченко, д. 2)

от адвоката Кутепова Романа Владимировича, имеющего рег. № 63/3387 в Едином государственном реестре адвокатов,
осуществляющего деятельность в АБ «Антонов и Партнеры» по адресу:
443080, г. Самара, пр. Карла Маркса, д. 192, оф. 614

Тел.: …

Адрес для корреспонденции: 443080, г. Самара, проспект Карла Маркса, д. 192, оф. 614

в защиту интересов подсудимого К. Л. А. , … года рождения

АПЕЛЛЯЦИОННАЯ ЖАЛОБА
на приговор Мирового судьи Судебного участка № … по Вахитовскому судебному району города Казани от … года

Приговором Мирового судьи Судебного участка № … по Вахитовскому судебному   району   города Казани от  … года К. Л. А. , … г.р. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 119 УК РФ.

С указанным приговором сторона защиты не согласна, считает его незаконным, необоснованным и подлежащим отмене в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, неправильным применением уголовного закона и существенными нарушениями уголовно-процессуального закона.

I. Несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

Как следует из материалов уголовного дела, К. Л. А. вменяется высказывание угрозы убийством либо причинением тяжкого вреда здоровью в адрес М. Э. Р. Между тем фактические обстоятельства, установленные в ходе судебного разбирательства, свидетельствуют об обратном.

Обязательным признаком состава преступления, предусмотренного ст. 119 УК РФ, является реальность угрозы, то есть наличие у потерпевшего объективных оснований опасаться её осуществления. 

Из содержания видеозаписи (л.д. …), приобщенной к материалам уголовного дела, однозначно следует, что изначально потерпевший водитель М. Э. Р., заехал на чужую территорию, задний двор Х. (Х.) и частных гаражей, где нет парковки и об этом ему зачитывает женский голос в автомобиле «МЕСТА ПАРКОВКИ НЕ ЗАНИМАТЬ». Несмотря на это водитель М. Э. Р. продолжает движение вперед в сторону частных гаражей ища место для парковки, слева на домкрате стоит автомобиль г/н … , рядом с ним стоит непосредственный очевидец Х. С. Р.  М. Э. Р. доезжает до … гаража, где между … гаражей слева установлена табличка «Внимание частная территория, парковка запрещена». К. Л. А., стоящий рядом с Х. С. Р. поясняет, что автомобиль так оставлять не стоит, потому как создаться затор и вообще тут паркуются работники Х., т.е. продублировал водителю автомобиля … табличку о запрете парковки на въезде, которую ему ранее озвучила женщина, находящаяся в его автомобиле. На 35-й секунде видеозаписи видно, что в момент когда подъехал М. Э. Р., в руках К. Л. А. никаких предметов не имелось, каким-либо предметом, якобы находящимся в руках К. Л. А. угрожать водителю М. Э. Р. не мог. На 45-й секунде того же видео так же отчетливо видно, что в руках К. Л. А. какого-либо предмета не имеется. На 50-й секунде видеозаписи автомобиль М. Э. Р. встал поперек тупиковой улицы, заблокировав проезд для выезда автомобилей. Из поля обзора видеорегистратора видно, что никто к автомобилю М. не подходит. А водитель М. озвучивает «Эй тебя кто-нибудь спрашивает». Со словами «Щас познакомлю со Зверобоем просто и все», вооружившись газовым баллончиком по собственной инициативе выходит из автомобиля озвучивая «Иди сюда смелый», направляется в сторону Х. С. Р., К. Л. А., К. Р. М. Со словами «Дайка я тебя щас со зверобоем может познакомлю. Познакомить познакомить чо познакомить. На идиот», первым нападает на К. Л. А., распыляя ему в лицо и в стоящих рядом людей Х . С. Р. и К. Р. М. слезоточивый газ раздражающего характера «Зверобой». На этом М. Э. Р. не остановился, продолжив распылять газ «Плохо тебе. Плохо. Плохо. Добавить. Чо разговаривать не умеешь. Разговаривать не умеешь», «Еще еще идиот». Важный момент последующее поведение М. Э. Р., который сел в машину удовлетворенный со словами «Будет знать как разговорить».

Мировым судьей не учтено, что предшествующее развитие ситуации инициировано исключительно потерпевшим. Судом необоснованно начало инкриминируемого деяния К. Л. А. перенесено на момент, когда в лицо последнего потерпевший уже распылил газ, и К. Л. А. ничего не оставалось делать, как скрываться от нападения. 

На видеозаписи отчетливо видно, что К. Л. А. отбегает за стоящий автомобиль г/н … , однако М. Э. Р. обходит указанный автомобиль и продолжает нападение (преследование с газовым баллончиком), и только после этого и из-за этого К. Л. А. начинает отмахиваться от направленной струи газа.

Показания потерпевшего данные им в суде, подтверждают отсутствие состояния страха.
Допрошенный в судебном заседании потерпевший М. Э. Р. пояснил, что вышел из автомобиля, так как его «это реально задело» замечание о парковке. 

Данный факт подтверждает, что, находясь в автомобиле, потерпевший не боялся К. Л. А. и имел реальную возможность беспрепятственно покинуть место конфликта, но не сделал этого, а напротив, вооружился и вышел для конфронтации. Лицо, опасающееся за свою жизнь и здоровье, никогда не будет покидать безопасное место (автомобиль), имея возможность уехать.

В Приговоре (лист …) цитируются показания потерпевшего “Если бы я был не один, я не обратил на него внимание, и уехал, но так как я был с семьей, то меня задели слова подсудимого”. 

Таким образом потерпевший сообщает суду, что мотивом применения газового баллончика является не защита от надуманного нападения, а наоборот неприязненные отношения к К. Л. А.

Слова потерпевшего подтверждает видеозапись на которой запечатлено как потерпевший выйдя из своего автомобиля и подходя к К. Л. А. из пакета достает газовый баллончик, т.е. потерпевший подходил к К. Л. А. уже с целью распыления газа в отношении последнего.

Мировым судьей не учтены провокационные действия потерпевшего о которых давали показания свидетели, являвшиеся непосредственными очевидцами и пострадавшими от нападения М. Э. Р., Х. С. Р., К. Р. М., показавших о начале конфликта и нападении именно потерпевшим. Потерпевший М. Э. Р. не был наделен законом правом применять насилие (газовый баллончик) в ответ на словесное замечание о запрете парковки. Воспринятые им высказывания как оскорбление должны разрешаться в рамках правового поля. Вместо этого потерпевший, выйдя из автомобиля, провоцировал К. Л. А., стоявшего к нему спиной, высказыванием фраз «Иди сюда идиот, познакомлю со Зверобоем», и видя, что К. Л. А. не поддается на провокации, после этого напал, применив специальное средство — газовый баллончик «Зверобой».

При этом дознавателем в протоколе осмотра предметов от … не зафиксированы вышеописанные активные и провокационные действия М. Э. Р. (выход из авто с газовым баллончиком «Зверобой», нападение, преследование с неоднократным распылением в лицо К. Л. А. слезоточивого газа «Зверобой», провокационные высказывания в адрес К. Л. А.). 

Более того, судом необоснованно отказано в приобщении скринов видео, которые наглядно демонстрируют очередность событий и подтверждают, что изначально М. Э. Р. проявил активные действия в адрес К. Л. А., в связи с чем последнему пришлось защищаться, а не нападать. 

Указанные обстоятельства свидетельствуют о формальном, поверхностном рассмотрении уголовного дела, о наличии обвинительного уклона при рассмотрении дела.

Таким образом, мировой судья необоснованно установил началом инкриминируемого преступления К. Л. А. действия последнего по своей защите, не учитывая предшествующие указанным действиям К. Л. А. агрессивное поведение потерпевшего.

II. Наличие состояния необходимой обороны

Суд первой инстанции не дал надлежащей оценки обстоятельствам, свидетельствующим о том, что К. Л. А. действовал в состоянии необходимой обороны. Из материалов дела следует, что инициатором конфликта являлся потерпевший, который применил в отношении К. Л. А. специальное средство, причинившее последнему вред здоровью. Указанное воздействие сопровождалось физической болью и дезориентацией, что создавало реальную угрозу жизни и здоровью К. Л. А.

В соответствии с ч. 1 ст. 37 УК РФ не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося от общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия.

Суд первой инстанции не дал надлежащей оценки тому обстоятельству, что в момент инцидента потерпевший М. Э. Р. применил в отношении К. Л. А. газовый баллончик со специальным средством ограниченного пользования «Зверобой», распылив его непосредственно в лицо К. Л. А.

Данное средство относится к специальным средствам и может применяться исключительно в государственных военизированных организациях, что свидетельствует о его повышенной опасности. Применение газового баллончика причинило К. Л. А. легкий вред здоровью, что подтверждается заключением офтальмолога, имеющимся в материалах дела.

Распыление газового баллончика в лицо представляет собой применение насилия, которое при его использовании создало непосредственную угрозу для здоровья и жизни обороняющегося.

Ключевым обстоятельством, которое суд первой инстанции оставил без должного внимания, является существенное физическое превосходство потерпевшего М. Э. Р. над К. Л. А.

Военнослужащий М. Э. Р. значительно физически сильнее подсудимого:

• он выше ростом;
• моложе по возрасту;
• обладает более крепким телосложением;
• владеет специальными навыками физической подготовки.

Данные обстоятельства создавали для К. Л. А. реальную угрозу причинения вреда его здоровью и жизни.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 года № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне» разъясняет, что при оценке правомерности действий обороняющегося необходимо учитывать его физическое и психическое состояние, возможности по отражению посягательства, а также характеристики посягающего лица. При этом ст. 37 УК РФ прямо указывает, что право на необходимую оборону принадлежит лицу независимо от его профессиональной или иной специальной подготовки, а также независимо от возможности избежать общественно опасного посягательства.

Распыление газового баллончика в лицо К. Л. А. произошло внезапно, в условиях неожиданного применения специального средства ограниченного пользования, причинившего физическую боль и дезориентацию. К. Л. А. был вынужден защищаться от посягательства физически превосходящего его противника, владеющего навыками специальной подготовки.

В связи с этим К. Л. А. выставлял перед собой лестницу, отмахивался руками от М. Э. Р. — иных способов защиты у него не было.

Судебная практика Верховного Суда РФ свидетельствует о том, что при оценке соразмерности защиты необходимо учитывать совокупность обстоятельств: значимость объекта посягательства, применение орудия нападения, способ совершения посягательства, его продолжительность и интенсивность, а также возможности лица, отражающего посягательство.

В анализируемой ситуации посягательство М. Э. Р. было сопряжено с применением специального средства — газового баллончика, которое относится к специальным средствам (оружию нелетального действия). Распыление этого средства непосредственно в лицо подсудимого свидетельствует об интенсивности и опасности посягательства.

При этом К. Л. А., находясь в состоянии болевого шока и дезориентации от временного ослепления от воздействия газового баллончика, будучи физически слабее нападавшего, не имел иной возможности прекратить продолжающееся посягательство, кроме как отгораживаться от М. Э. Р. лестницей и размахивать руками.

III. Необоснованность квалификации действий К. Л. А. по ст. 119 УК РФ

Сторона обвинения и суд первой инстанции квалифицировали действия подсудимого как угрозу убийством. Однако данная квалификация не соответствует фактическим обстоятельствам дела по следующим причинам:

Во-первых, угроза убийством как самостоятельный состав преступления характеризуется психическим насилием, направленным на запугивание потерпевшего. Однако в данном случае подсудимый действовал в условиях активного физического посягательства со стороны М. Э. Р., который применил специальное средство “Зверобой”, причинившее вред здоровью К. Л. А.

Во-вторых, угроза должна быть реальной, то есть потерпевший должен обоснованно опасаться ее осуществления. Однако объективные обстоятельства дела свидетельствуют об обратном: М. Э. Р., обладая значительным физическим превосходством, специальными навыками боя и имея в своем распоряжении специальное средство, не имел объективных оснований опасаться реализации каких-либо угроз со стороны физически более слабого подсудимого.

Кроме того, М. Э. Р. неоднократно выходил из своего автомобиля и подходил к К. Л. А., что явно свидетельствует об отсутствии у последнего реальной угрозы за свою жизнь.

В-третьих, как указывает Конституционный Суд РФ в Определении от 19 января 2021 года № 2-О, для состава преступления по ст. 119 УК РФ необходимо установить не только наличие самой угрозы, но и то, что она намеренно высказана с целью устрашить потерпевшего в форме, дающей основания опасаться ее воплощения. В данном деле таких доказательств не представлено.

Таким образом, М. Э. Р. действия по самозащите К. Л. А. не были реально восприняты как угроза его жизни и здоровью.

IV. Существенные нарушения уголовно-процессуального закона допущенные в ходе дознания которые в нарушение требования ст. 75 УПК РФ судом признаны допустимыми.

В основу обвинения и приговора положены доказательства, полученные с нарушением федерального закона. Согласно ст. 75 УПК РФ доказательства, полученные с нарушением закона, являются недопустимыми, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, перечисленных в ст. 73 УПК РФ. Согласно п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ к недопустимым доказательствам относятся иные доказательства, полученные с нарушением требований Кодекса.

В ходе судебного разбирательства сторона защиты неоднократно доводила до суда первой инстанции о существенных неустранимых нарушениях допущенных в ходе дознания в виде сбора недопустимых доказательств, подлежащих исключению из числа доказательств по делу, которые были положены в основу приговора.

1. Недопустимость доказательств, полученных в ходе выемки от … .

В материалах уголовного дела имеется постановление о производстве выемки от … (т. … л.д. …), согласно которому у потерпевшего М. Э. Р. подлежит изъятию диск с видеозаписью с видеорегистратора с автомашины марки “…” с государственным регистрационным знаком … … регион.

Данное постановление и произведённое на его основании следственное действие являются незаконными. Указание неверного государственного регистрационного номера транспортного средства (буквенное обозначение стоящее перед цифровым обозначением) свидетельствует о том, что постановление о производстве выемки было вынесено в отношении иного транспортного средства либо содержит существенную ошибку в индивидуализации объекта, в отношении которого проводилось следственное действие. Такое нарушение делает невозможным установление, в отношении какого именно транспортного средства было вынесено постановление и проведена выемка, что ставит под сомнение законность самого следственного действия.

2. Недопустимость протокола выемки от … (т. … л.д. …) .

Указанный протокол подлежит признанию недопустимым доказательством по следующим основаниям:

2.1) В протоколе выемки указан государственный регистрационный номер … … рег., что не соответствует фактическим данным транспортного средства, из которого производилась выемка. Данное обстоятельство делает невозможным установление, из какого конкретно транспортного средства был изъят диск с видеозаписью, что является существенным нарушением требований уголовно-процессуального закона.

2.2) Нарушение требований ч. 13 ст. 182 УПК РФ и ч. 2 ст. 183 УПК РФ о точном указании индивидуальных признаков изымаемых предметов.
В соответствии с ч. 13 ст. 182 УПК РФ: «Все изымаемые предметы, документы и ценности должны быть перечислены с точным указанием их количества, меры, веса, индивидуальных признаков и по возможности стоимости».
В протоколе выемки диска с видеозаписью от … не указаны индивидуальные признаки изымаемого диска (тип диска, объем памяти, серийный номер, производитель, цвет, наличие маркировки, надписей и т.д.). Отсутствие индивидуализирующих признаков делает невозможным идентификацию изъятого диска и установление того, что данный диск действительно был изъят в ходе данного следственного действия.
Судебная практика последовательно указывает, что нарушение требований ч. 13 ст. 182 УПК РФ является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим признание протокола выемки недопустимым доказательством.

3. Недопустимость протокола осмотра предметов от … (т. … л.д. …).

Протокол осмотра диска является недопустимым доказательством ввиду грубых нарушений ст. 166, 180 УПК РФ:

3.1) Указан неверный государственный регистрационный номер транспортного средства (… … рег.), что ставит под сомнение относимость осматриваемого диска к обстоятельствам расследуемого уголовного дела.

3.2) Указано неверное время производства следственного действия (…-…), что нарушает п. 1 ч. 3 ст. 166 УПК РФ. В протоколе время окончания предшествует времени начала, что является физически невозможным. Данное обстоятельство свидетельствует о том, что протокол составлен с грубым нарушением требований закона, либо следственное действие не проводилось вообще.

3.3) Не указано техническое средство, с использованием которого осматривался диск, что нарушает ч. 3 ст. 180 УПК РФ и ч. 5 ст. 166 УПК РФ. В протоколе не указано, с использованием какого технического средства (компьютера, ноутбука, иного устройства) осматривался диск, а также не указаны характеристики данного технического средства, что исключает возможность проверки содержания осмотренного диска и идентификации технического средства.

3.4) Не указано, каким образом дознаватель установила несоответствие времени на видеозаписи реальному московскому времени (нарушение ч. 2 ст. 180 УПК РФ). В протоколе отсутствует описание действий и методов, с помощью которых это было установлено, что не позволяет проверить обоснованность данного вывода.

3.5) Не указано, какие предметы опечатаны и какой печатью ( ч. 3 ст. 180 УПК РФ).

4. Недопустимость постановления о признании вещественных доказательств от … (т. … л.д. …).

В постановлении о признании вещественных доказательств указан неверный государственный регистрационный номер транспортного средства. Постановление о признании вещественным доказательством диска, изъятого из автомобиля с неверным государственным регистрационным номером, основано на недопустимых доказательствах (протоколе выемки и протоколе осмотра), содержащих существенные нарушения. Поскольку данное постановление является производным от недопустимых доказательств, оно также не имеет юридической силы.

5. Недопустимость постановления об уточнении данных по делу от … (т. …  л.д. … ).

Уголовно-процессуальный кодекс РФ не предусматривает процессуального механизма исправления существенных ошибок в процессуальных документах путем вынесения постановления об уточнении данных в том виде, как это было сделано дознавателем. Согласно сложившейся судебной практике, существенные нарушения и ошибки, допущенные при производстве следственных действий и составлении процессуальных документов, не могут быть устранены путем «уточнения», поскольку это нарушает принцип допустимости доказательств. Попытка исправить многочисленные нарушения путем вынесения указанного постановления является незаконной и не устраняет недопустимость первоначальных доказательств.

В соответствии с ч. 1 ст. 75 УПК РФ, все вышеперечисленные доказательства являются недопустимыми. Их использование в приговоре существенно нарушило право осужденного на защиту и повлияло на законность и обоснованность судебного решения.

V. В ходе исследования материалов уголовного дела были выявлены существенные, неустранимые процессуальные нарушения в иных доказательствах влекущие признание их недопустимыми. 

1. Незаконное продление срока проверки сообщения о преступлении.

В нарушение требований ч. 3 ст. 144 УПК РФ, постановление о продлении срока проверки сообщения о преступлении от … (т. … л.д. …) вынесено прокурором без указания на конкретные, фактические обстоятельства, послужившие основанием для такого продления.

Согласно ч. 3 ст. 144 УПК РФ, при продлении срока проверки до 30 суток в постановлении должны быть указаны конкретные, фактические обстоятельства, препятствующие принятию решения. Вместо этого в постановлении указано общее основание – «проведение дополнительной и документальной проверки». 

При этом преступление, предусмотренное ст. 119 УК РФ, относится к категории насильственных, и его правовая природа не предполагает проведение «документальной проверки» в том смысле, который вкладывает в это понятие орган дознания.

Отсутствие конкретизации объективных обстоятельств, свидетельствует о том, что прокурором принятое решение о продлении срока проверки является необоснованным и незаконным. Судебная практика последовательно указывает, что продление срока проверки должно быть обоснованным и мотивированным. Соответственно, все процессуальные действия, совершенные после … , включая вынесение постановления о возбуждении уголовного дела, являются незаконными.

2. Рассмотрение сообщения о преступлении и возбуждение уголовного дела неуполномоченным лицом.

В соответствии с материалами дела (л.д. …), проведение процессуальной проверки в порядке ст. 144 УПК РФ было поручено начальником органа дознания Х. Ш. К. только У. И. Л. А.

Однако рапорт об обнаружении признаков преступления (л.д. …) рассмотрен и материал проверки направлен в отдел дознания заместителем начальника У. Х. А. Р., которой проведение процессуальной проверки не поручалось, и которая, согласно п. 1 ч. 1 ст. 40.2 УПК РФ, не наделена полномочиями по принятию решений в порядке ст. 145 УПК РФ.

Кроме того, в нарушение требований п. 1 ч. 1 ст. 40.2 и ст. 40.1 УПК РФ, в материалах уголовного дела отсутствует поручение начальника подразделения дознания Б. Н.А. дознавателю Н. Г. Б. на принятие процессуального решения. Дознаватель Н. Г. Б., не имея соответствующего поручения от надлежащего должностного лица, незаконно возбудила уголовное дело.

В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 40.2 УПК РФ только начальник органа дознания уполномочен поручать проверку по сообщению о преступлении. Поскольку уголовное дело возбуждено неуполномоченным лицом при отсутствии законного поручения, оно подлежит прекращению, а все собранные по нему доказательства — признанию недопустимыми в силу ст. 75 УПК РФ.

VI. Нарушение требований к доказательствам: недопустимость характеристики и справки.

Вопреки требованиям ст. 86, 89 УПК РФ, в основу судебного решения положены доказательства, не отвечающие принципам относимости и допустимости.

Характеристика обвиняемого (л.д. …) составлена как «неудовлетворительная» исключительно на основании привлечения к административной ответственности в … году, то есть за три года до событий, послуживших поводом для возбуждения дела. Характеристика не содержит конкретных сведений (дата, статья КоАП РФ), не отражает поведение лица в быту, отсутствие жалоб соседей, носит предвзятый и формальный характер, что делает ее недопустимым доказательством.

Справка о привлечении к административной ответственности (л.д. …) не содержит существенных данных: даты привлечения, номера протокола, статьи КоАП РФ, даты постановления и размера наказания. Отсутствие указанных реквизитов исключает возможность проверки достоверности изложенных в ней сведений, что в силу ст. 75 УПК РФ влечет признание данной справки недопустимым доказательством.

VIII. В нарушении требования п. 3 ст. 196 УПК РФ не проведена судебно-медицинская экспертиза по установлению тяжести вреда здоровью причиненного К.Л.А.

В нарушение требований п. 3 ст. 196 УПК РФ, предусматривающей обязательное назначение судебной экспертизы для установления тяжести вреда, причиненного здоровью, в ходе дознания была проведена судебно-медицинская экспертиза, однако процессуальный порядок её назначения и производства был грубо нарушен.

В материалах уголовного дела (л.д. …) имеется заключение эксперта № … от … . Вместе с тем, в деле отсутствует постановление о назначении данной экспертизы. Также отсутствуют протоколы ознакомления К. Л. А. с постановлением о назначении экспертизы и с самим заключением эксперта.

Данные нарушения прямо противоречат требованиям ст. 198 УПК РФ и правовой позиции, изложенной в п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2010 № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам». Указанные нормы гарантируют подозреваемому (обвиняемому), его защитнику, право на ознакомление с постановлением о назначении судебной экспертизы до ее производства. Ознакомление с постановлением до начала экспертного исследования необходимо для реализации права заявлять отвод эксперту, ходатайствовать о производстве экспертизы в другом экспертном учреждении, а также ставить дополнительные вопросы перед экспертом.

Последующее ознакомление с заключением эксперта (которое также не было произведено в отношении К. Л. А.) предоставляет право заявлять ходатайства о назначении повторной или дополнительной экспертизы. Невыполнение органом дознания указанных требований закона повлекло за собой существенное нарушение прав К. Л. А. на всех стадиях производства по делу.

В ходе судебного следствия стороной защиты неоднократно заявлялись ходатайства о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы. Необходимость назначения повторной экспертизы была обусловлена наличием противоречий в представленных медицинских документах и необходимостью применения специальных знаний в области офтальмологии.

В обоснование ходатайств защитой были представлены медицинские документы, а именно: первичный осмотр К. Л. А.;  эпикриз, выданный Г. «Р.». Согласно данному эпикризу, действиями М. Э. Р. К. Л. А. причинен химический ожог конъюктивы и роговицы легкой степени обоих глаз.

Вопреки требованиям уголовно-процессуального закона, мировым судьей данные ходатайства защиты были необоснованно отклонены. Судом не учтено, что в силу п. 3 ст. 196 УПК РФ установление тяжести вреда здоровью является обстоятельством, подлежащим обязательному доказыванию, и не может основываться на предположениях.

Кроме того, стороной защиты обращалось внимание суда на отсутствие компетенции у экспертов, проводивших первичное исследование, для решения вопросов, связанных с диагностикой и степенью тяжести вреда, причиненного органу зрения. Для объективного установления тяжести вреда, причиненного здоровью К. Л. А., требуются специальные знания в области офтальмологии (врача-офтальмолога). Эксперты Г. «Б.» таковыми не являются.

Совокупность допущенных нарушений (отсутствие постановления о назначении экспертизы, отсутствие доказательств ознакомления с ним и с заключением потерпевшего, проведение экспертизы некомпетентными специалистами, необоснованный отказ в назначении повторной экспертизы) свидетельствует о том, что заключение эксперта № … от … является недопустимым доказательством, поскольку получено с нарушением требований УПК РФ.

Суд первой инстанции, имея возможность устранить данные нарушения путем назначения повторной судебной экспертизы в надлежащем экспертном учреждении с участием врача-офтальмолога, этого не сделал, чем нарушил принцип состязательности сторон и право осужденного на защиту.

IX. Обвинительный акт составлен с существенными нарушениями норм уголовно-процессуального закона.

В соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 225 УПК РФ в обвинительном акте в обязательном порядке указываются место и время совершения преступления. Указание точных времени и места является обязательным элементом обвинения, поскольку данные обстоятельства подлежат доказыванию в силу п. 1 ч. 1 ст. 73 УПК РФ. Неправильное или неточное указание этих данных делает невозможным постановление законного и обоснованного приговора.

ОШИБКА ВО ВРЕМЕНИ ИНКРИМИНИРУЕМОГО СОБЫТИЯ

Однако органом дознания данные требования закона были грубо нарушены. Согласно обвинительному акту, К. Л. А. инкриминировано деяние, совершенное в период с … по … .

Суд первой инстанции, установив в приговоре время инкриминируемого деяния с … до … , по существу, самостоятельно изменил обвинение, выйдя за его пределы.

Согласно ответу Министерства по делам гражданской обороны и чрезвычайным ситуациям Республики Татарстан от … , … на единый номер «112» с абонентского номера … , находящегося в пользовании Х. С. Р., поступил звонок в … часа.

Из показаний свидетеля Х. С. Р., данных в ходе судебного следствия и дознания (т. … л.д. …), следует, что звонок в экстренные службы был совершен ею после окончания нападения М. Э. Р. на К. Л. А.

Таким образом, достоверно установлено, что звонок в службу «112» был осуществлен до начала периода времени, указанного в обвинительном акте как время совершения преступления (начало периода — 14.45). Следовательно, на … М. Э. Р. уже покинул место происшествия, а в промежуток с … по … ч. конфликт, послуживший поводом для возбуждения уголовного дела, не происходил, и инкриминируемое К. Л. А. событие отсутствовало.

Судом первой инстанции в нарушение требований ст. 252 УПК РФ временные рамки совершения преступления незаконно расширены с … до … . 

Тем самым суд первой инстанции вышел за пределы предмета доказывания, установленного в ходе дознания, и самостоятельно восполнил недостатки обвинительного акта, что недопустимо.

Указание в обвинительном акте времени, не соответствующего фактическим обстоятельствам, а также последующее изменение этого времени судом являются существенными нарушениями требований уголовно-процессуального закона. Сложившаяся судебная практика исходит из того, что неустановление точного времени совершения преступления либо противоречия в его определении, которые невозможно устранить в судебном заседании, являются основанием для оправдания. Расхождения между временем, указанным в обвинительном акте, и временем, установленным из материалов дела, создают неустранимую неопределенность относительно фактических обстоятельств дела, что нарушает право осужденного на защиту (ст. 47 УПК РФ).

ОШИБКА В МЕСТЕ ИНКРИМИНИРУЕМОГО СОБЫТИЯ

В нарушение ст. 225 УПК РФ, в обвинительном акте по настоящему делу местом совершения преступления указано: «у гаража, расположенного по ул. …».

В ходе судебного следствия установлено, что указанный адрес юридически не существует. Согласно официальному ответу Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № … по Республике Татарстан, полученному на основании сведений федеральной информационной адресной системы (ФИАС), указанный адрес отсутствует в государственном адресном реестре.

В соответствии с Федеральным законом от 28.12.2013 № 443-ФЗ «О федеральной информационной адресной системе», государственный адресный реестр является единственным легитимным источником сведений об адресах. Отсутствие адреса в данном реестре означает, что такой адрес официально не присвоен и юридически не существует.

Указание в обвинительном акте несуществующего адреса как места совершения преступления является грубым нарушением требований ст. 225 УПК РФ, поскольку делает невозможным идентификацию места совершения преступления. Данное нарушение является существенным и неустранимым в судебном заседании, так как суд не вправе самостоятельно изменять фактические обстоятельства дела, ухудшая положение подсудимого.

Однако, суд первой инстанции, осознавая неопределенность и юридическую ничтожность адреса, указанного в обвинительном акте, не принял мер к возвращению уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения, а допустил недопустимое изменение обстоятельств дела.

В приговоре суд указал, что событие произошло «рядом с гаражом, расположенным по улице … (возле здания, которому не присвоен адрес в установленном порядке, согласно адресному плану г. Казани)».

Тем самым суд первой инстанции вышел за пределы судебного разбирательства, нарушив требования ст. 252 УПК РФ.

Согласно ст. 252 УПК РФ, судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. Изменение обвинения в судебном разбирательстве допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту.

В данном деле суд первой инстанции самостоятельно изменил место совершения преступления с дома №… .

Тем самым фактически дополнил обвинение новым фактическим обстоятельством, указав на нахождение места преступления «возле здания, которому не присвоен адрес».

Такая формулировка является новой, более сложной и запутанной версией события, которая не была предметом рассмотрения при утверждении обвинительного акта. Подсудимый К. Л. А. был лишен возможности защищаться от данного измененного обвинения на стадии дознания и в суде, поскольку ему вменялось совершенно иное (хоть и несуществующее) место.

Указание судом на «здание, которому не присвоен адрес» подтверждает тот факт, что первоначальное обвинение в части места совершения преступления было построено на недостоверных сведениях, однако суд вместо устранения этого существенного неустранимого недостатка занял обвинительную позицию, восполнив недостатки дознания самостоятельно, что недопустимо.

Данные нарушения носят существенный и неустранимый характер. Невозможность идентифицировать место совершения преступления делает невозможным постановление законного приговора, поскольку суд лишен возможности установить, где именно было совершено инкриминируемое деяние.

Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре» указывает, что описание преступного деяния должно быть конкретным. Изменение судом формулировки обвинения в части места совершения преступления, если это меняет существо обвинения или ухудшает положение подсудимого, не допускается.

Кроме того, довод государственного обвинителя о несущественности расхождений во времени (13 минут) и указании несуществующего адреса является несостоятельным, поскольку закон обязателен для исполнения должностными лицами.

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ, изложенной в Постановлении от 2 июля 2013 г. № 16-П, продолжение рассмотрения дела судом после выявления допущенных органами предварительного расследования процессуальных нарушений, которые препятствуют правильному рассмотрению дела и которые суд не может устранить самостоятельно, приводит к постановлению незаконного и необоснованного приговора.

Допущенные при составлении обвинительного акта нарушения требований ст. 220, 225 УПК РФ исключают возможность постановления судом законного и обоснованного приговора по данному уголовному делу.

Х. Нарушена последовательность стадий судебного разбирательства.

В соответствии с п. 2 ст. 389.15 УПК РФ основанием для отмены судебного решения является существенное нарушение уголовно-процессуального закона. 

Согласно ч. 1  ст. 389.17 УПК РФ, существенным нарушением закона признается такое нарушение, которое путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

В ходе судебного разбирательства по настоящему делу судом первой инстанции было допущено грубое нарушение процедуры судопроизводства, выразившееся в незаконном возврате к стадии судебного следствия без вынесения соответствующего определения и без обсуждения данного вопроса с участниками процесса.

Так, … мировым судьей было принято решение об окончании судебного следствия, что зафиксировано в аудиозаписи судебного заседания от … (время …). После завершения данной стадии процесса суд перешел к прениям сторон.

Однако … в начале судебного заседания мировой судья, не обсуждая с участниками процесса вопрос о возобновлении судебного следствия, вопреки требованиям уголовно-процессуального закона, приступил к проведению судебного следствия.

Со стороны защиты последовало соответствующее возражение о недопустимости подобного порядка ведения судебного заседания, однако данное возражение было проигнорировано судом, что подтверждается аудиозаписью судебного заседания от … (время …).

Более того, в ходе указанного заседания государственным обвинителем заявлено ходатайство о приобщении документов, которое судом удовлетворено, и указанные документы приобщены к материалам дела. После совершения указанных действий, относящихся исключительно к стадии судебного следствия, суд вновь перешел к стадии прений сторон.

Данные действия суда являются грубым нарушением требований ст. 243, 253, 257, 294 УПК РФ, а также принципа последовательности стадий судебного разбирательства.

В соответствии со ст. 291 УПК РФ, после окончания судебного следствия суд переходит к прениям сторон. 

Согласно ст. 294 УПК РФ возобновление судебного следствия возможно только после окончания прений и лишь в случаях, когда суд признает необходимым выяснить новые обстоятельства, имеющие значение для дела. Возврат к стадии судебного следствия после объявления об ее окончании и до начала прений либо после их начала возможен исключительно если участники прений сторон или подсудимый в последнем слове сообщат о новых обстоятельствах, имеющих значение для уголовного дела, или заявят о необходимости предъявить суду для исследования новые доказательства, то суд вправе возобновить судебное следствие. 

Порядок проведения судебного заседания, установленный ст. 243 УПК РФ, возлагает руководство судебным заседанием на председательствующего, который обязан принимать необходимые меры по обеспечению состязательности и равноправия сторон. Вместе с тем, действия суда по произвольному изменению хода процесса без соблюдения установленных законом формальностей нарушают право стороны защиты на справедливое судебное разбирательство.

Допущенные судом первой инстанции нарушения являются существенными, поскольку они повлияли на процедуру исследования доказательств и, как следствие, на законность и обоснованность постановленного приговора. При таких обстоятельствах приговор не может быть признан законным.

XI. Судом первой инстанции не дана оценка доказательствам, подтверждающим невиновность К. Л. А., что исказило суть правосудия.

В ходе судебного заседания … мировым судьей была исследована видеозапись. На данной видеозаписи зафиксировано отсутствие каких-либо криминальных действий со стороны К. Л. А. Вместе с тем, в Приговоре данное доказательство не получило никакой оценки. Суд не указал, по каким основаниям он отвергает данное доказательство, не привел мотивов, почему он не учитывает зафиксированные на видео обстоятельства, опровергающие версию обвинения. В соответствии с п. 2 ст. 389.16 УПК РФ данное нарушение является основанием для отмены приговора .

На листе 7 приговора суд, ссылаясь на протокол выемки от … , указывает, что выемка произведена с видеорегистратора автомобиля с государственным регистрационным номером … . Однако в действительности в материалах уголовного дела (л.д. …) содержится протокол выемки, в котором указан иной номер – … .

Аналогичное искажение допущено на листе 8 приговора при ссылке на постановление о признании и приобщении вещественных доказательств от … (л.д. …): суд указывает номер … , тогда как в постановлении фигурирует номер … . Данные расхождения являются существенными, влияют на идентификацию предмета преступления и вещественного доказательства, однако суд не устранил эти противоречия и не дал им оценки.

В ходе судебного следствия стороной защиты было заявлено ходатайство об исключении доказательств, в том числе вышеуказанных (подробно изложено в п. IV настоящей жалобы). Суд первой инстанции не только не дал оценку данному ходатайству, но и в нарушение ст. 88 УПК РФ не привел в приговоре доводы, по которым он принимает указанные доказательства как допустимые при наличии существенных неустранимых противоречий (разные номера автомобиля, отсутствие доказательства, на которое ссылается суд). 

Кроме того, суд дважды на разных листах приговора (стр. … и стр. …) приводит ссылки на один и тот же протокол очной ставки от 20.06.2025 между К. Л. А. и М. Э. Р. Фактически это одно доказательство, однако его повторное указание в Приговоре создает видение о множественности исследованных материалов.

На листе 7 Приговора суд первой инстанции ссылается на протокол выемки от … , согласно которому осмотрен диск. Однако уголовное дело не содержит такого доказательства – «протокола выемки, согласно которому осмотрен диск». Данный факт свидетельствует о том, что суд обосновал свои выводы доказательствами, которые фактически не исследовались и в деле отсутствуют.

Суд необоснованно отверг показания свидетелей Х. С. Р. и К. Р. М., не приведя их содержания и не указав убедительных мотивов принятого решения.

Показания Х. С. В. на листе 3 приговора их содержание вообще не приведено. Непонятно, на каком основании суд сделал вывод о том, что Х. С. Р. является «заинтересованным лицом». Уголовно-процессуальный кодекс РФ не содержит такого понятия, как «заинтересованное лицо» применительно к свидетелю. 

Х. С. Р. была допрошена как свидетель, предупреждена об ответственности по ст. 307-308 УК РФ. Ее показания последовательны, согласуются с иными доказательствами, в том числе с видеозаписью, которой суд не дал оценки. Вывод суда о ложности ее показаний основан исключительно на факте сожительства с К. Л. А., что само по себе не свидетельствует о заведомой ложности.

Показания К. Р. М., их содержание в приговоре также не изложено. Вывод суда об их ложности сводится только к фразе: «не подтверждаются совокупностью доказательств». При этом суд не указал, в чем именно они противоречат иным материалам дела. К. Р. М. давал последовательные показания, которые объективно подтверждались видеозаписью.

Вопреки требованиям ст. 307 УПК РФ, суд изложил в приговоре преимущественно показания потерпевшей стороны, в том числе М. А. А. (супруги М. Э. Р.), которую сам же суд, по аналогии, мог бы назвать «заинтересованным лицом». Показаниям же свидетелей обвинения дана полная и детальная оценка, тогда как показаниям свидетелей защиты суд фактически отказал в анализе, что свидетельствует об обвинительном уклоне и нарушении принципа состязательности сторон.

XII. Судом первой инстанции не дана оценка использованию сотрудником Росгвардии М. Э. Р. специального военизированного средства “Зверобой”.

Суд первой инстанции, излагая в Приговоре (лист 8) данные о личности потерпевшего М. Э. Р., установил, что последний с 2009 года несёт службу в Вооружённых Силах РФ, а с 2020 года является начальником службы РХБ защиты (радиационной, химической и биологической защиты).

Вопреки требованиям ст. 73, 307 УПК РФ, суд не дал никакой оценки тому обстоятельству, что в момент конфликта в руках М. Э. Р. находился предмет, который по своим внешним признакам схож со спецсредством ограниченного пользования. 

На исследованной в судебном заседании видеозаписи отчётливо видно, что М. Э. Р. держит в руке газовый баллончик желтого цвета. Форма и цветовая гамма данного предмета полностью идентичны специальному средству «Зверобой», которое согласно открытым данным ЗАО «Техкрим», является единственным производителем аэрозольных распылителей (специальных средств) для государственных военизированных организаций и содержит слезоточиво-раздражающее вещество (ирритант) повышенной поражающей способности, запрещенное продаже частным лицам.

В ходе судебного следствия стороной защиты было заявлено ходатайство о приобщении фотографий, изготовленных со стоп-кадра указанной видеозаписи, на которых чётко зафиксирован газовый баллончик в руках потерпевшего М. Э. Р. в момент нападения на К. Л. А.

Также стороной защиты заявлялось ходатайство о приобщении фотоизображения специального средства «Зверобой» (из открытых источников) для последующего визуального сличения с предметом на видеозаписи.

Суд первой инстанции, в нарушение ст. 271 УПК РФ, необоснованно отказал в удовлетворении указанных ходатайств. Данный отказ не мотивирован в приговоре. Фактически суд лишил сторону возможности представить доказательства, имеющие существенное значение для дела, а именно: подтверждение факта применения потерпевшим запрещённого специального средства, что кардинально меняет юридическую оценку произошедшего.

Суд в Приговоре констатирует, что по роду своей деятельности М. Э. Р. является военнослужащим и начальником службы РХБ. 

Однако доводы стороны защиты о том, что М. Э. Р. использовалось специальное средство, не относящееся к разрешённым гражданским средствам самообороны, судом не исследовались и не проверялись.

Суд не дал никакой правовой оценки версии защиты о незаконном хранении и использовании М. Э. Р. служебного специального средства «Зверобой» вне рамок служебной деятельности. Хотя М. Э. Р. пояснял о газовом баллончике “Зверобой”, как  о средстве которое используют сотрудники Росгвардии. Он подтвердил, что является служащим Росгвардии.

Отказывая в исследовании указанных обстоятельств, суд фактически встал на сторону потерпевшего, лишив принципа состязательности сторон (ст. 15 УПК РФ). Игнорирование факта применения военнослужащим специального средства против гражданского лица ставит под сомнение объективность судебного разбирательства.

Указанные нарушения носят существенный характер, создают неопределенность обвинения и исключают возможность постановления законного и обоснованного приговора.

В соответствии со ст. 297 УПК РФ, приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым, а выводы суда — соответствовать фактическим обстоятельствам дела.

Согласно п.2 ч.1 ст.389.20 УПК РФ, в результате рассмотрения уголовного дела в апелляционном порядке суд вправе принять решение об отмене обвинительного приговора и о вынесении оправдательного приговора.

На основании изложенного и руководствуясь уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации,

ПРОШУ:

1. Приговор   Мирового судьи Судебного участка № … по Вахитовскому судебному району города Казани от  … года в отношении К. Л. А. отменить как незаконный и необоснованный.
2. Вынести по делу оправдательный приговор в связи с отсутствием в действиях К. Л. А. состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 119 УК РФ.

Приложение: оригинал ордера адвоката Кутепова Р.В.

Защитник К. Л. А.   ____________________________ адвокат  Р.В. Кутепов

---

С уважением, адвокат Анатолий Антонов, управляющий партнер адвокатского бюро «Антонов и партнеры». (С)

Адвокатское бюро «Антонов и партнеры» готово оказать юридическую помощь по всем категориям дел в любых регионах России. Эффективно и качественно решаем возникшие у Вас юридические задачи любой сложности.