Образец возражения на апелляционное представление государственных обвинителей

В Судебную коллегию по уголовным делам

Московского городского суда

адвоката Антонова А.П.

в защиту  Ч.а А.А.,

оправданного по обвинению  в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.33 ч.1 ст.30 п. «з» ч.2 ст.105 УК РФ

В О З Р А Ж Е Н И Я

на апелляционное представление

государственных обвинителей

Приговором Нагатинского районного суда Москвы от 24 ноября 2021 года по уголовному делу №_____________ Ч. А.А. и Петров Е.В. по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.33 ч.1 ст.30 п. «з» ч.2 ст.105 УК РФ  оправданы,  на основании  п.4 ч.2 ст.302 УПК РФ, в связи с вынесением коллегией присяжных заседателей в отношении подсудимых оправдательного вердикта.

На указанный приговор первым заместителем Нагатинского межрайонного прокурора г. Москвы ____________ было подано апелляционное представление, в котором указывается на ряд апелляционных оснований и содержится просьба: приговор отменить и передать дело в районный суд на новое судебное разбирательство с этапа формирования коллегии присяжных заседателей.

Изучив доводы, изложенные в апелляционном представлении, полагаю, что они являются несостоятельными, поскольку при рассмотрении дела по обвинению  Ч.а А.А.  с участием присяжных заседателей в Нагатинском  районном суде г. Москвы каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона допущено не было, обжалуемый приговор является законным, что можно обосновать следующим:

1. Несостоятельность доводов прокурора о нарушении п. 5 ч. 2 ст. 281 УПК РФ при оглашении по ходатайству прокурора показаний неявившейся в судебное заседание потерпевшей Щ.ой Т.В.

В апелляционном представлении государственный обвинитель указывает, что государственным обвинителем в ходе судебного следствия было преждевременно и необоснованно заявлено ходатайство об оглашении показаний потерпевшей Щ.ой Т.В. по основанию, предусмотренному п.5 ч.2 ст.281 УПК РФ, которое было удовлетворено судом. Вследствие этих незаконных действий самого государственного обвинителя  были нарушены:

– объективность и всесторонность рассмотрения уголовного дела, поскольку показания Щ.ой Т.В. входят в «доказательственную базу» обвинения;

– права подсудимых и защитников, которые возражали против такого оглашения;

– положения п.5 ч.2 ст.281 УПК РФ, поскольку суд не предпринял необходимых мер для установления местонахождения Щ.ой Т.В.

Анализ каждого из этих доводов убеждает в их полной несостоятельности, что можно обосновать следующим:

1.1. Рассуждения прокурора в апелляционном представлении о том, что непосредственный допрос Щ.ой Т.В. в судебном заседании был необходим для обеспечения «объективности и всесторонности рассмотрения уголовного дела» противоречат базовым основам уголовного судопроизводства РФ.

Согласно ст. 15 УПК РФ, рассмотрение уголовных дел осуществляется на основании принципа состязательности и равноправия сторон, согласно которому суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты.  В статье 244 УПК РФ указывается, что в  судебном заседании стороны обвинения и защиты пользуются равными правами на заявление отводов и ходатайств, представление доказательств, участие в их исследовании, выступление в судебных прениях, на рассмотрение иных вопросов, возникающих в ходе судебного разбирательства. Таким образом, каждая из сторон сама определяет, какие именно доказательства и в какой момент судебного следствия она будет представлять, а от представления каких доказательств она откажется.

Руководствуясь указанными положениями УПК РФ, государственный обвинитель Мишина М.А., являясь профессиональным участником процесса, полностью отдавая себе отчет в своих действиях, отказалась от представления показаний потерпевшей Щ.ой Т.В. путем ее допроса в судебном заседании, заявив ходатайство о представлении показаний Щ.ой Т.В., данных потерпевшей на стадии предварительного расследования и в ходе первого судебного разбирательства по настоящему делу.  Никто не принуждал прокурора Маньшину М.А. к заявлению подобного ходатайства, оно было заявлено добровольно, как акт реализации права прокурора на участие в доказывании. В такой ситуации суд   был не вправе  возлагать на себя функцию государственного обвинителя и самостоятельно представлять присяжным заседателям показания потерпевшей Щ.ой Т.В., являющиеся  обвинительным доказательством, в какой-либо иной форме.

 От присяжных заседателей вопросы потерпевшей Щ.ой Т.В., в связи с ее оглашенными показаниями, не поступали, не было и возвращения присяжных заседателей из совещательной комнаты с требованием допросить Щукину Т.В. При таких обстоятельствах, какие-либо правовые основания для допроса Щ.ой Т.В. по инициативе председательствующего отсутствовали.

Необходимо подчеркнуть, что прокурор Мишина М.А., отвечая на вопрос председательствующего о дополнении судебного следствия, не заявила какого-либо ходатайства о допросе Щ.ой Т.В., что еще раз подчеркивает осознанность ее решения об отказе в представлении этого обвинительного доказательства присяжным заседателям. В связи с этим, доводы апелляционного представления стороны обвинения о некоей неполноте судебного следствия, вызванной отказом самой стороны обвинения от представления обвинительного доказательства, выглядят надуманно и противоречат закону. Собственное решение об отказе в представлении доказательства государственные обвинители пытаются представить в качестве основания к отмене оправдательного приговора, что грубо противоречит нормам УПК РФ.

Столь же голословно выглядит утверждение автора  апелляционного представления, что отказ от допроса Щ.ой Т.В. не позволил выяснить некие важные обстоятельства уголовного дела (какие именно, в представлении не указано). Между тем, показания потерпевшей Щ.ой Т.В. в полном объеме исследовались в ходе судебного разбирательства. В ходе судебного следствия судом, с участием присяжных заседателей, по ходатайству стороны обвинения, были оглашены:

— В судебном заседании от 16 ноября 2021 года – заявление потерпевшей Щ.ой Т.В. (т.1 л.д.78), протоколы осмотра места происшествия проводимые, в том числе с участием потерпевшей, протоколы осмотра предметов, а именно аудиозаписи переговоров между Щ.ой и свидетелей Березовым С.А. (т.8 л.д. 17-27).

— В судебном заседании от 19.11.2021 года – оглашены показания потерпевшей Щ.ой Т.В. данные ей на предварительном следствии (т.1 л.д.121-124, т.1 л.д. 129-130, т.4 л.д. 114-115), а также в ходе судебного заседания (т.10 л.д. 119-123).

Из оглашенных материалов, с учетом ограничений установленных апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 31 мая 2021 года, в полном объеме и максимально подробно, в присутствии присяжных заседателей были выяснены все обстоятельства, в том числе, на которые ссылается государственный обвинитель в своем представлении.

1.2.  Столь же несостоятельными являются рассуждения прокурора Никитской И.А. о нарушении права подсудимых и защитников, которые возражали против оглашения показаний Щ.ой Т.В.

Из буквального смысла ч. 1 ст. 389.25 УПК РФ следует, что оправдательный приговор, вынесенный на основании вердикта присяжных заседателей, не может быть отменен, если произошло ограничение права стороны защиты.

Согласно разъяснениям, данным в п. 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2015 № 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве», по смыслу части 2 статьи 389.24 УПК РФ, отмена оправдательного приговора по мотивам нарушения права обвиняемого на защиту не допускается. Оправдательный приговор может быть изменен по указанным мотивам лишь в части, касающейся основания оправдания, по жалобе оправданного, его защитника, законного представителя и (или) представителя (часть 3 статьи 389.26 УПК РФ).

Такой же позиции придерживается и судебная практика и доктринальное толкование закона: «Если таким образом нарушались права стороны защиты, то по этим основаниям может быть отменен обвинительный приговор, но оправдательный приговор не может быть пересмотрен, хотя и нарушались права оправданного».

Таким образом, даже если бы оглашение показаний Щ.ой Т.В. нарушило какие-либо права подсудимых и их защитников, это не создало бы апелляционного основания к отмене оправдательного приговора. Тем более что никакие права защиты оглашением нарушены не были, поскольку  ранее защите была предоставлена возможность участвовать в допросе потерпевшей и задавать ей любые вопросы.

1.3. Необоснованными также являются утверждения прокурора Никитской И.А. о том, что судом при оглашении показаний потерпевшей Щ.ой Т.В. было допущено нарушение п. 5 ч. 2 ст. 281 УПК РФ.

Из протокола судебного заседания следует, что судом были  выполнены все необходимые и исчерпывающие действия, направленные на обеспечение участия в судебном заседании потерпевшей Щ.ой Т.В., а именно:

— В судебном заседании от 17 ноября 2021 года судом удовлетворено ходатайство прокурора Мишиной М.А. о приобщении к материалам дела рапорты старшего оперуполномоченного отдела по ЮВАО УФСБ России по г. Москве и МО Алмасова Д.В., из которого следовало, что ФСБ РФ привлекалось для обеспечения явки потерпевшей Щ.ой Т.В. в судебные заседания 15, 16, 17 ноября 2021 г., осуществлялись выезды по месту ее проживания, опрашивались соседи, осуществлялись неоднократные звонки на ее номер телефона.

Судом принято решение подвергнуть потерпевшую принудительному приводу.

— В судебном заседании от 18 ноября 2021 года был оглашен рапорт судебного пристава с приложениями, свидетельствующий о невозможности доставления Щ.ой Т.В. в судебное заседание в принудительном порядке. Пристав сообщил суду, что выезжал по месту проживания потерпевшей, где ее не оказалось, общался с её матерью, однако та отказалась сообщать сведения о местонахождении дочери. Кроме того, приставом были опрошены соседи потерпевшей, которые сообщили, что не обладают сведениями о ее местонахождении. В этот же день в судебном заседании был исследован рапорт с приложениями оперуполномоченного отдела по ЮВАО УФСБ России по г. Москве и МО Содяна В.К., из которого следовало, что им проводились оперативно-розыскные мероприятия (!), в ходе которых установить местонахождение Щ.ой Т.В. не удалось, с ней удалось один раз выйти на связь по телефону, однако она место своего пребывания назвать отказалась, так же как и являться в судебное заседание. К рапорту были приобщены протоколы опросов матери Щ.ой Т.В. и ее соседей, из которых следовало, что они не могут сообщить сведения о ее местонахождении.

Кроме того, судом был исследован рапорт сотрудника полиции ОМВД России по району Кузьминки г. Москвы, из которого следовало, что установить местонахождение Щ.ой Т.В. не представляется возможным.

Судом снова принято решение подвергнуть потерпевшую принудительному приводу.

— В судебном заседании от 19 ноября 2021 года поступили рапорты судебных приставов с приложениями, свидетельствующие о невозможности доставления Щ.ой Т.В. в судебное заседание в принудительном порядке. Указанные документы приобщены к делу. От государственного обвинителя снова поступило ходатайство о приобщении рапортов сотрудников полиции с объяснениями от соседей, протоколом опроса Пчелкиной, фотографиями подтверждающими выезд сотрудников полиции по адресу потерпевшей. Все указанные документы, по мнения прокурора свидетельствовали о невозможности доставления Щ.ой Т.В. в судебное заседание.

Наконец, в  судебном заседании от 19 ноября 2021 году ходатайство стороны обвинения об оглашении показаний Щ.ой Т.В.  судом было удовлетворено.

Таким образом, на протяжении 5 дней (15–19 ноября 2021 г.) судом дважды было удовлетворено ходатайство государственного обвинителя о принудительном приводе потерпевшей Щ.ой Т.В. в судебное заседание; три правоохранительных органа (ФСБ, полиция и судебные приставы) пытались установить ее местонахождение; проводились оперативно-розыскные мероприятия по установлению ее местонахождения, многочисленные выезды по адресу ее проживания, опросы родственников и соседей.

Представляется, что суд исчерпал все возможные законные способы установления местонахождения потерпевшей. Предложения прокурора по поиску Щ.ой Т.В., изложенные в апелляционном представлении (поиски ребенка, другой собственности и т.д.), во-первых, выходят за рамки полномочий суда по вызову участника процесса в судебное заседание (аналогия с розыском скрывшегося обвиняемого здесь неуместна), во-вторых, удивляет, почему государственный обвинитель, в судебных заседаниях                           15–19 ноября 2021 г., вместо того, чтобы предложить суду столь оригинальные способы поиска Щ.ой Т.В., многократно ходатайствовала об оглашении ее показаний, т.е. прекращении любых ее поисков? По мнению защиты, это свидетельствует о надуманности указанного довода апелляционного представления.

Резюмируя вышесказанное, можно сделать категоричный вывод о необоснованности

аргумента апелляционного представления  о нарушении п. 5 ч. 2 ст. 281 УПК РФ при оглашении по ходатайству прокурора показаний неявившейся в судебное заседание потерпевшей Щ.ой Т.В.

2. Несостоятельность довода апелляционного представления о несвоевременном начале судебного заседания 18.11.2021 г. как апелляционном основании к отмене приговора суда.

В апелляционном представлении утверждается, что в судебном заседании 16.11.2021 г. председательствующим судебное заседание было отложено на 18.11.2021 на 11.00, однако, в этот день было открыто на 26 минут (!) раньше, что, по мнению прокурора Никитской И.А., образует апелляционное основание к отмене обжалуемого приговора суда.

Помимо того, что это суждение противоречит протоколу судебного заседания (16.11.2021 г. судебное заседание было отложено на 17.11.2021 г., а не на 18 ноября), приведенный довод прокурора является несостоятельным, что можно обосновать следующим:

Согласно ч. 1 ст. 389.25 УПК РФ, оправдательный приговор, постановленный на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей, может быть отменен лишь при наличии таких существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего или его законного представителя и (или) представителя на представление доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов или на содержание данных присяжными заседателями ответов.

Часть 2 указанной статьи содержит отдельное основание отмены такого оправдательного приговора – неясность и противоречивость вердикта.

Ни одно из указанных оснований не подходит к факту начала судебного заседания на 26 минут раньше назначенного срока.

Во-первых, какое-либо право государственных обвинителей на представление доказательств это не ограничило, и ограничить  не могло. В судебном заседании 18.11.2021 г. принимала участие государственный обвинитель Мишина М.А., которая активно пользовалась своими процессуальными правами, однако не заявляла каких-либо возражений на действия председательствующего в связи с началом заседания на 26 минут раньше запланированного. А также не ходатайствовала об объявлении какого-либо перерыва в судебном заседании в связи с необходимостью представления доказательств или обеспечения явки каких-либо лиц.

Если бы прокурор Мишина М.А. действительно воспринимала бы указанное обстоятельство, как препятствие реализации своих прав на представление доказательств, она бы своевременно возразила на действия председательствующего и заявила соответствующие ходатайства. Следовательно, этот довод является надуманным и не соответствует реальной оценке этого факта  государственным обвинителем.

Во-вторых, начало судебного заседания 18.11.2021 г. всего на 26 минут ранее запланированного времени, объективно не могло создать какого-либо препятствия представлению государственным обвинителем доказательств, вследствие незначительности (ничтожности) этого временного интервала. Никаких свидетелей в этот день прокурор Мишина М.А. не вызывала, ходатайство об их допросе не заявляла, потерпевшая в этот день в судебное заседание не явилась.

В-третьих, открытие судебного заседания 18.11.2021 г. на 26 минут ранее запланированного времени никоим образом не повлияло на права присяжных заседателей по участию в рассмотрении уголовного дела. В этот день вообще никакие доказательства с их участием не исследовались, а лишь в их отсутствие рассматривались ходатайства процессуального характера, которые заявляла прокурор Мишина М.А.

Очевидно так же и то, что указанное обстоятельство не повлияло и не могло на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов или на содержание данных присяжными заседателями ответов.

Таким образом, указанное в апелляционном представлении обстоятельство                           не является и не может являться апелляционным основанием к отмене данного оправдательного приговора, согласно ч. 1 ст. 389.25 УПК РФ.

Кроме того, из протокола судебного заседания усматривается, что такое начало судебного заседания 18.11.2021 г. «произошло из-за графика занятости государственного обвинителя» (т.е. по просьбе прокурора Мишиной М.А.). Неудивительно, что государственный обвинитель Михеева И.А. «забыла» указать это в апелляционном представлении, оспаривая по этому основанию данный оправдательный приговор.

3. Несостоятельность доводов апелляционного представления о нарушении УПК РФ государственным обвинителем при предъявлении присяжным заседателям  приложения – фототаблицы к протоколу осмотра места происшествия и защитником при оглашении показаний потерпевшей.

В апелляционном представлении прокурором приведены еще два «нарушения», являющиеся, по мнению его автора, апелляционными основаниями к отмене оправдательного приговора суда по данному делу.

Так, государственный обвинитель указывает, что 16.11.2021 г. судом было удовлетворено ходатайство государственного обвинителя Мишиной М.А. о предъявлении присяжным заседателям на обозрение фототаблицы – приложения к протоколу осмотра места происшествия на л.д.56-58 т.2, однако прокурор, сознательно нарушая  УПК РФ, предъявила на обозрение присяжным данное приложение, находящееся на л.д. 56-58 т.1., т.е. какое-то другое доказательство.

Этот довод апелляционного представления является искажением реального содержания судебного заседания по делу, попыткой ввести суд апелляционной инстанции в заблуждение, что видно из следующего:

Во-первых, в томе 1 на л.д. 56-58 отсутствует какая-либо фототаблица к протоколу осмотра места происшествия, о чем прекрасно известно автору апелляционного представления. Следовательно, представить присяжным заседателям «на обозрение» указанное приложение из тома 1 прокурор Мишина М.А. не могла ни при каких обстоятельствах.

Во-вторых, на аудиозаписи судебного заседания 16.11.2021 г. (Файл «16-11-2021 12-53-16 по делу 01-0643_2021») зафиксировано следующее:

Прокурор Мишина М.А.:

 14:54

«Далее, в томе втором … вместе с вами исследуем протокол осмотра места происшествия на листах дела 52-55, протокол осмотра места происшествия от 11 июля 2018 года, который был проведен с участием свидетеля Басаргина»… осмотр проведен участком местности по адресу город Москва, проспект Мира, дом 120…».

16.47-17.23

«…судом было удовлетворено ходатайство обвинения о предоставлении на обозрение присяжным заседателям фототаблицы к протоколу осмотра места происшествия на листах дела 56-58… уважаемые присяжные заседатели, смотрим только 3 листа данной фототаблицы…. Это фототаблица к исследованному протоколу осмотра места происшествия»

18.12-18.30
«Далее в ЭТОМ ЖЕ томе мы исследуем протокол осмотра места происшествия на л.д. 59-63 от 11 июля 2018 года, который также проведен с участием свидетеля Басаргина».

Таким образом, из аудиозаписи следует, государственный обвинитель Мишина М.А. оглашала и предъявляла присяжным заседателям документы только из тома 2.

Следовательно, указание в протоколе судебного заседания на демонстрацию прокурором присяжным заседателям фототаблицы на л.д. 56-58 т.1 является простой опечаткой, обнаружив которую государственные обвинители (прекрасно знающие, что демонстрировалась фототаблица из тома 2) должны были подать замечания на протокол судебного заседания, а не пытаться этой опечаткой заполнить объем своего апелляционного представления.

Последнее нарушение, на которое содержится ссылка в апелляционном представлении, состоит в том, что судом было удовлетворено ходатайство защитника Кугаро П.В. о частичном оглашении показаний потерпевшей на л.д. 119-123 т.10, тогда как им, якобы, были оглашены показания на л.д. 113-123 т.10.

Исследование этого аргумента гособвинителей свидетельствует, что имеет место эксплуатация некритичной оговорки защитника, который, оглашая фрагмент документа, ошибочно назвал начало диапазона оглашаемого протокола: лист 113, а не 119. Из аудиозаписи судебного заседания 19.11.21, (файл «19-11-2021 13-28-55 по делу 01-0643_2021», второй фрагмент записи за 19.11.21) следует, что защитник Кугаро П.В. огласил лишь фрагмент, находящийся на листе 120 тома 10:

Таймкод: 33:48
«- да прошу прощения, я сказал только том 10, листы не сказал. Листы 113-123… потерпевшей Щ.ой был задан такой вопрос: скажите, при покупке автомашины были вложены ваши денежные средства?». Ответ потерпевшей: были минимальные, страховка» … и такой был вопрос задан потерпевшей: у кого остался автомобиль? ответ потерпевшей: на меня была оформлена машина, я ее и забрала… из этих показаний все.»

 Таким образом, текст, озвученный защитником, соответствует тексту протокола, находящегося в т. 10, л.д. 120, т.е. находился в рамках фрагмента этого протокола, разрешенного к оглашению судом.

Таким образом, указанный довод государственных обвинителей, изложенный в апелляционном представлении, является несостоятельным, полностью опровергается протоколом судебного заседания, противоречит УПК РФ и не подтверждает наличие какого-либо апелляционного основания для отмены приговора суда.

На основании изложенного, и руководствуясь ст. 389⁷,  п.1 ч.1 ст. 389²⁰, ст. 389²⁵  УПК РФ

                                           П Р О Ш У :

приговор Нагатинского районного суда г. Москвы от  _____________. по уголовному делу № ______, которым   Ч. А.А. и Петров Е.В. оправданы на основании п. 4 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с вынесением коллегией присяжных заседателей в отношении подсудимых оправдательного вердикта,  оставить без изменения, а апелляционные представления прокуроров –   без удовлетворения.

Приложение: ордер адвоката.

Защитник, адвокат:

____________________  Антонов А.П.

«Доводы возражений поддерживаю»:   ____________________  Ч. А.А.

10 марта 2022 г.

С уважением, адвокат Анатолий Антонов, управляющий партнер адвокатского бюро «Антонов и партнеры».(А)

Адвокатское бюро «Антонов и партнеры» готово оказать юридическую помощь по всем категориям дел в любых регионах России. Эффективно и качественно решаем возникшие у Вас юридические задачи любой сложности.