Трансграничные споры в условиях санкционных ограничений: подсудность и исполнение решений

Масштабные санкционные ограничения в отношении России существенно изменили порядок разрешения трансграничных коммерческих споров. Если еще несколько лет назад ключевыми вопросами при разрешении споров с иностранным элементом выступали выбор применимого права и компетентной юрисдикции, то в настоящее время приоритетными становятся проблемы иного порядка. К ним относятся возможность доступа к правосудию за рубежом, исполнимость судебных актов в условиях санкционных режимов, а также конкуренция юрисдикционных инструментов. Российские компании и граждане столкнулись с существенными препятствиями в доступе к правосудию за пределами страны, что обусловило принятие ответных мер со стороны российского законодателя и формирование новой, во многом противоречивой судебной практики.

Ключевым механизмом защиты прав российских лиц в условиях санкционных ограничений является статья 248.1 Арбитражного процессуального кодекса РФ, устанавливающая исключительную компетенцию российских арбитражных судов по трансграничным спорам, затронутым санкциями. Законодатель исходил из того, что введение ограничительных мер иностранными государствами создает для российских компаний неустранимые препятствия в доступе к справедливому судебному процессу за рубежом. В доктрине природу данного института нередко соотносят с доктриной forum necessitatis — суда по необходимости. Вместе с тем на практике российские суды зачастую применяют указанную норму формально, без детального анализа фактических обстоятельств дела. Судебная практика демонстрирует последовательное расширение границ применения статьи 248.1 АПК РФ. Первоначально требовалось доказывать включение лица в санкционный список, однако в настоящее время достаточным признается подтверждение любой связи существа спора с санкционной проблематикой, в том числе опосредованной. Показательным примером является дело компании «Трансконтейнер» против казахстанской фирмы KAZ‑Z Rail Logistics. Суд первой инстанции отказал в рассмотрении спора в России, ссылаясь на приоритет международного соглашения СНГ. Апелляционная инстанция пришла к иному выводу: сам факт введения санкций в отношении истца был признан достаточным для установления исключительной подсудности российскому суду. В качестве препятствий для доступа к правосудию за рубежом суд указал невозможность уплаты госпошлин из‑за отключения от системы SWIFT, отказы иностранных контрагентов от сотрудничества, а также иные обременительные условия. В 2024 году существенно возросло количество дел, в которых российские истцы настаивают на рассмотрении споров в России, несмотря на наличие международных юрисдикционных договоренностей. При этом перенос разбирательства в российскую юрисдикцию сопряжен с серьезными рисками, включая невозможность исполнения решений за рубежом и применение иностранных антиисковых запретов.

Одним из наиболее острых проявлений конкуренции юрисдикций выступают антиисковые запреты (anti‑arbitration injunctions). Российские суды, руководствуясь статьями 248.1 и 248.2 АПК РФ, стали активно выносить запреты на продолжение арбитражных разбирательств в иностранных юрисдикциях. Наиболее резонансным стало дело Wintershall: Арбитражный суд города Москвы удовлетворил заявление Генеральной прокуратуры РФ и наложил антиарбитражный запрет, установив угрозу взыскания 7,5 млрд евро за его несоблюдение. При этом суд в Дубае, в свою очередь, пригрозил арестом активов в случае продолжения блокировки арбитража. В результате сложилась типичная ситуация параллельных процессов и конкурирующих судебных запретов, создающая для бизнеса значительные правовые риски. Вместе с тем судебная практика по антиисковым запретам не является единообразной. В ноябре 2025 года в ряде дел суды отказали сторонам в выдаче антиисковых запретов, указав, что заявители не доказали наличие реальной угрозы причинения ущерба, которая требовала бы столь радикальной меры, а не в силу отсутствия правовых оснований как таковых. Более того, Конституционный Суд РФ принял к рассмотрению жалобу на конституционность данных норм, что свидетельствует о сохраняющейся правовой неопределенности в этом вопросе.

Наиболее существенные изменения произошли в сфере признания и приведения в исполнение иностранных судебных и арбитражных решений на территории России. С марта 2022 года арбитражные суды активно применяют критерий публичного порядка в качестве основания для отказа в признании иностранных решений. При этом суды фактически расширили традиционное понимание публичного порядка, включив в него контрсанкционные ограничительные меры. Эталонным примером стало дело, рассмотренное Арбитражным судом Мурманской области. Российский порт заключил контракт с иностранными компаниями на поставку оборудования, однако в связи с введением санкций ЕС поставщики отказались от исполнения обязательств. Порт инициировал арбитражное разбирательство в ICC с местом арбитража в Нидерландах, требуя возврата авансовых платежей. Состав арбитража, сославшись на санкции ЕС, отклонил иск. Действуя в интересах России, прокуратура обратилась в суд с возражениями против признания решения ICC. Суд удовлетворил заявление прокуратуры и отказал в признании арбитражного решения, указав, что сама по себе ссылка на санкции ЕС является достаточным основанием для отказа. Кроме того, суд отметил, что арбитры являлись гражданами Нидерландов и Сингапура — государств, отнесенных российским законодательством к категории недружественных. Кассационная инстанция поддержала данную позицию, указав, что отсутствие беспристрастности и объективности у граждан недружественных стран в отношении российских компаний рассматривается судом как обстоятельство, вызывающее обоснованные сомнения, пока не доказано обратное. При этом эксперты обращают внимание на двойственный подход судов: когда российские компании ходатайствуют о признании иностранных арбитражных решений, суды нередко удовлетворяют такие заявления, тогда как в случаях, когда речь идет об исполнении решений против российских компаний, чаще выносятся отказы. Аналогичная логика прослеживается и в иных делах. Например, российский суд отклонил заявление швейцарской компании о признании решения Лондонского арбитража на том основании, что у заявителя отсутствовал банковский счет в России. В другом деле суд отказал в признании решения немецкого суда, мотивируя это тем, что Германия входит в перечень недружественных государств. Верховный Суд РФ также отмечал, что введение ограничений иностранными государствами порождает сомнения в возможности справедливого судебного разбирательства на их территории.

Зеркальной проблемой является признание и исполнение российских судебных решений в иностранных юрисдикциях. Несмотря на геополитическую напряженность, возможность признания российских решений сохраняется, а география таких признаний остается достаточно широкой. Судебная практика свидетельствует о том, что суды Турции, ОАЭ и Израиля продолжают признавать российские решения. Практика признания существует также в США и в странах ЕС. Сам факт введения санкций в отношении российского взыскателя не выступает безусловным препятствием для признания решения в большинстве проанализированных юрисдикций. Вместе с тем существенно осложняется ситуация применительно к решениям, вынесенным на основании статьи 248.1 АПК РФ. Возможность признания таких решений за рубежом вызывает серьезные сомнения. По оценкам экспертов, британские суды не признают российские решения, основанные на положениях статей 248.1 и 248.2 АПК РФ. Гонконгские суды также не признают исключительную компетенцию российских судов по этим основаниям. В странах ЕС и Великобритании в признании и исполнении российского решения будет отказано, если российский суд не обладал юрисдикцией в соответствии с правилами ЕС или Великобритании. Отдельного внимания заслуживает позиция Европейского союза. Восемнадцатый пакет санкций ЕС, вступивший в силу в июле 2025 года, существенно расширил основания для отказа в признании арбитражных решений, если их исполнение нарушает санкционные регламенты Союза; кроме того, признание и исполнение решений инвестиционных арбитражей, противоречащих этим регламентам, расценивается как нарушение публичного порядка ЕС, что фактически блокирует признание таких решений на территории государств‑членов.

Принцип взаимности, традиционно выступавший основой для признания иностранных судебных решений, в современных условиях претерпевает существенную трансформацию. В настоящее время взаимность требуется доказывать отдельно по каждому делу, при этом Верховный Суд РФ ранее разъяснял, что взаимность презюмируется, однако в условиях санкций суды все чаще опровергают эту презумпцию применительно к недружественным государствам. Сложности с признанием могут быть обусловлены не только санкционными элементами, но и иными юридическими препятствиями, в частности необходимостью подтверждения действия принципа взаимности и наличием процессуальных нарушений при вынесении решений. При этом подход судов к решениям из дружественных юрисдикций остается более гибким. Однако даже в дружественных странах практика признания российских решений находится на стадии формирования, а положительные примеры зачастую относятся к периоду до 2022 года.

Сложившаяся ситуация создает для российского бизнеса серьезные правовые риски. Во‑первых, выбор международного арбитража в качестве способа разрешения споров становится все более проблематичным. Санкции оказывают влияние на все аспекты арбитражного разбирательства и существенно снижают доступность международного арбитража для российских лиц. Российские стороны сталкиваются с невозможностью оплачивать арбитражные сборы, привлекать юридических представителей, а также участвовать в заседаниях в недружественных юрисдикциях. Во‑вторых, даже при вынесении решения в пользу российской стороны его фактическое исполнение может оказаться невозможным. Персональные санкции не препятствуют признанию решения арбитража в пользу санкционных лиц, однако его исполнение расценивается как запрещенная передача средств таким лицам. В‑третьих, сторонам необходимо учитывать риск параллельных процессов и конкурирующих судебных запретов, которые могут возникнуть при попытке переноса спора в российскую юрисдикцию. Вопросы параллельных процессов, антиисковых и антиисполнительных запретов стали стандартным фактором риска для крупных компаний, ведущих деятельность в России.

Анализ тенденций позволяет выделить несколько ключевых направлений развития практики трансграничных споров в условиях санкционных ограничений. Во‑первых, можно прогнозировать дальнейшее расширение юрисдикции российских судов. В текущем, 2026 году судам предстоит разрешить вопрос о том, в какой мере положения статьи 248.1 АПК РФ позволяют обращаться в российские суды компаниям из недружественных юрисдикций. Во‑вторых, Конституционный Суд РФ продолжит формирование правовых позиций по вопросам конституционности антиисковых запретов и пределов применения исключительной подсудности. В‑третьих, практика признания иностранных решений в России, вероятно, останется крайне ограничительной, особенно в отношении актов, вынесенных с учетом санкционного законодательства.

В международном плане сохраняется высокая степень неопределенности. Эксперты сходятся во мнении, что санкции сохранятся в течение длительного времени; даже при наиболее благоприятном сценарии возможна лишь частичная и поэтапная отмена отдельных мер. В этих условиях особое значение приобретает проактивная стратегия защиты интересов, включающая тщательное структурирование договорных отношений, выбор юрисдикций с предсказуемой практикой признания судебных актов, а также оперативное реагирование на возникающие процессуальные риски.

Трансграничные споры в условиях санкционных ограничений превратились в сложную и многомерную правовую реальность, в рамках которой традиционные институты международного частного права сталкиваются с геополитическими реалиями. Подсудность и исполнение решений перестали быть сугубо юридическими вопросами и стали ареной процессуального противостояния, где каждая из сторон стремится использовать доступные правовые инструменты для защиты своих интересов. В этих условиях российский бизнес вынужден адаптироваться к новой реальности, вырабатывая стратегии, позволяющие минимизировать правовые риски и обеспечивать защиту своих прав в максимально широком спектре юрисдикций.

С уважением, адвокат Анатолий Антонов, управляющий партнер адвокатского бюро «Антонов и партнеры». (С)

Адвокатское бюро «Антонов и партнеры» готово оказать юридическую помощь по всем категориям дел в любых регионах России. Эффективно и качественно решаем возникшие у Вас юридические задачи любой сложности.