Верховный Суд Российской Федерации признал незаконным взыскание компенсации морального вреда за незаконное уголовное преследование и указал на необходимость оценки характера и степени страданий при новом рассмотрении дела

Обстоятельства дела

В суд был предъявлен иск о взыскании компенсации морального вреда в порядке реабилитации в связи с незаконным уголовным преследованием. Истец утверждал, что он продолжительное время содержался под стражей, подвергся уголовному преследованию по нескольким эпизодам тяжких и особо тяжких преступлений, часть которых впоследствии была прекращена за отсутствием состава преступления, а по одному из предъявленных обвинений он был оправдан.

Истец указал, что длительное содержание под стражей, невозможность поддерживать обычный образ жизни, разрыв семейных и социальных связей, распространение негативной информации о привлечении к ответственности привели к серьёзным нравственным страданиям. Он ссылался на ухудшение состояния здоровья и значительные психологические последствия.

Суд первой инстанции частично удовлетворил требования и взыскал компенсацию морального вреда. Апелляционный суд и кассационный суд общей юрисдикции оставили решение без изменения. Представители государственных органов подали кассационную жалобу в Верховный Суд Российской Федерации, указывая на неправильное применение норм материального и процессуального права при определении размера компенсации.

Правовые основания и доказательства

При рассмотрении дела суды ссылались на:

• Конституцию Российской Федерации (ст. 53) — право каждого на возмещение вреда, причинённого незаконными действиями органов власти.
• УПК РФ (ст. 5, 133–136) — право на реабилитацию, основания её возникновения, порядок признания данного права и возможность взыскания вреда, причинённого незаконным уголовным преследованием.
• ГК РФ (ст. 151, 1064, 1070, 1100, 1101) — основания компенсации морального вреда, порядок определения размера возмещения.
• ГПК РФ (ст. 56–57, 67, 198, 329, 379, 390.14) — правила доказывания, оценки доказательств, требования к мотивировке судебных актов.
• Разъяснения Пленума Верховного Суда РФ № 17 от 29.11.2011 и Пленума ВС РФ № 33 от 15.11.2022 о практике возмещения морального вреда при реабилитации.

В числе доказательств исследовались:
судебные акты по уголовному делу, подтверждающие оправдание и прекращение преследования по нескольким эпизодам; данные о сроках содержания под стражей; характеристики условий пребывания; доводы истца о страданиях, связанных с ограничением свободы, нарушением семейных связей и ухудшением здоровья.

Вместе с тем Верховный Суд отметил отсутствие конкретных доказательств, подтверждающих степень и характер нравственных и физических страданий истца, и указал на необходимость их установления в ходе нового рассмотрения дела.

Позиция суда и выводы

Верховный Суд Российской Федерации пришёл к выводу, что судебные постановления трёх нижестоящих инстанций вынесены с существенными нарушениями норм материального и процессуального права.

Суд указал:

1. Суды формально подошли к оценке обстоятельств, имеющих значение для определения размера компенсации морального вреда.
2. Размер компенсации должен быть обоснован реальными доказательствами характера и степени физических и нравственных страданий, а не только ссылками на сам факт незаконного преследования.
3. Суды не установили, не исследовали и не оценили индивидуальные особенности личности истца, длительность и условия его содержания под стражей, влияние уголовного преследования на здоровье, социальные связи, семейные обстоятельства.
4. Бремя доказывания обстоятельств, обосновывающих размер компенсации, было распределено ненадлежащим образом, а также суд не предложил сторонам представить дополнительные доказательства.
5. Ни суд первой инстанции, ни апелляция, ни кассация общей юрисдикции не дали мотивированного ответа на доводы ответчиков о несоразмерности компенсации.

Учитывая допущенные нарушения, Верховный Суд отменил все судебные акты и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе.

Правовое значение

Решение Верховного Суда имеет важное значение для правоприменительной практики в делах о компенсации морального вреда в порядке реабилитации:

• Подтверждается, что сам факт реабилитации автоматически не определяет конкретный размер компенсации, суд обязан установить и доказательно оценить характер и степень страданий.
• Устанавливается обязанность суда всесторонне исследовать обстоятельства незаконного преследования, оценивать условия содержания под стражей, тяжесть обвинений, продолжительность ограничений свободы.
• Подчёркнуто, что компенсация морального вреда должна быть соразмерной, отвечать принципам разумности и справедливости, обеспечивать баланс публичных и частных интересов, не допуская необоснованного обогащения.
• Решение усиливает требование к судам приводить полноценную мотивировку размера компенсации, а не ограничиваться общими фразами.
• Обозначена необходимость строгого соблюдения норм ГПК РФ в части доказывания и оценки доказательств при рассмотрении дел данной категории.

Ниже представлен текст судебного решения:

ОПРЕДЕЛЕНИЕ 

г. Москва 28 июля 2025 г. 

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации в составе 

председательствующего Пчелинцевой Л.М., 

судей Жубрина М.А., Вавилычевой Т.Ю. 

рассмотрела в открытом судебном заседании 28 июля 2025 г. кассационную жалобу и дополнения к ней представителей Министерства внутренних дел Российской Федерации, Главного управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по Самарской области по доверенностям В.О.А., К.А.В. на решение Автозаводского районного суда г. Тольятти Самарской области от 29 февраля 2024 г., апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Самарского областного суда от 10 июня 2024 г. и определение судебной коллегии по гражданским делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 8 октября 2024 г. 

по делу № Автозаводского районного суда г. Тольятти Самарской области по иску Х.Р.М. к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Самарской области о компенсации морального вреда в порядке реабилитации.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Жубрина М.А., объяснения представителя Министерства внутренних дел Российской Федерации, Главного управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по Самарской области, Управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по г. Самаре, Управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по г. Тольятти Самарской области по доверенностям К.А.В., поддержавшего доводы кассационной жалобы,

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации 

установила : 

Х.Р.М. 25 августа 2023 г. обратился в суд с иском к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Самарской области о взыскании компенсации морального вреда, причинённого в результате незаконного уголовного преследования, в порядке реабилитации. 

В обоснование заявленных требований Х.P.M. указывал, что по приговору Куйбышевского районного суда г. Самары от 15 сентября 2020 г. он был оправдан по предъявленному ему обвинению в совершении преступления, предусмотренного пунктами «а», «б» части четвертой статьи 174 Уголовного кодекса Российской Федерации , в связи с отсутствием в его действиях состава преступления; за Х.P.M. признано право на реабилитацию. 

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Самарского областного суда от 8 апреля 2021 г. приговор Куйбышевского районного суда г. Самары от 15 сентября 2020 г. в отношении Х.P.M. отменен в части осуждения по части первой статьи 30, пунктам «а», «г» части четвертой статьи 228 (по эпизоду обнаружения наркотических средств в тайниках-закладках на территории г. Новокуйбышевска и в ходе обыска), части первой статьи 30, части пятой статьи 2281 (по эпизоду обнаружения и изъятия наркотических средств), части третьей статьи 30, пунктам «а», «г» части четвертой статьи 228 Уголовного кодекса Российской Федерации (по эпизодам обнаружения тайников-закладок с наркотическими средствами на территории г. Москвы, г. Ульяновска, г. Тольятти, г. Самары, г. Стерлитамака Республики Башкортостан), уголовное дело в указанной части в отношении Х.P.M. прекращено за отсутствием в его деянии состава данных преступлений и за Х.P.M. в этой части признано право на реабилитацию в порядке главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. 

По мнению Х.P.M., в результате незаконного уголовного преследования ему причинен моральный вред в виде нравственных страданий, поскольку он был оторван от дома, семьи, учебы, были распространены порочащие сведения о его преступной деятельности. В период с 15 июня 2015 г. по 30 июня 2017 г. Х.P.M. содержался под стражей по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных частью первой статьи 30, частью пятой статьи 228 Уголовного кодекса Российской Федерации, по которым впоследствии был оправдан. С учетом назначения окончательного наказания в виде 6 лет лишения свободы за совершение преступления, предусмотренного частью второй статьи 210 Уголовного кодекса Российской Федерации, и срока содержания под стражей в местах лишения свободы он провел 9 лет, то есть на 3 года больше назначенного срока. Х.P.M., находясь в непривычных для себя условиях строгой изоляции от общества, испытал стрессовое состояние, которое отразилось на его здоровье (депрессия, бессонница). 

Х.P.M., ссылаясь на положения статей 133 «Основания возникновения права на реабилитацию», 134 «Признание права на реабилитацию», 136 «Возмещение морального вреда» Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, статьями 151, 1070, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, просил суд взыскать с Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Самарской области за счет казны Российской Федерации компенсацию морального вреда в размере 5 000 000 руб. Решением Автозаводского районного суда г. Тольятти Самарской области от 29 февраля 2024 г. исковые требования Х.P.M. удовлетворены частично, с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу Х.P.M. взыскана компенсация морального вреда, причинённого в результате незаконного уголовного преследования, в размере 2 000 000 руб. 

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Самарского областного суда от 10 июня 2024 г. решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 8 октября 2024 г. решение суда первой инстанции и апелляционное определение суда апелляционной инстанции оставлены без изменения. 

В поданных в Верховный Суд Российской Федерации кассационной жалобе и дополнениях к ней (далее — кассационная жалоба) представителями Министерства внутренних дел Российской Федерации, Главного управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по Самарской области по доверенностям В.О.А., К.А.В. ставится вопрос о её передаче для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации для отмены решения Автозаводского районного суда г. Тольятти Самарской области от 29 февраля 2024 г., апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Самарского областного суда от 10 июня 2024 г. и определения судебной коллегии по гражданским делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 8 октября 2024 г., как незаконных. 

По результатам изучения доводов кассационной жалобы 5 марта 2025 г. судьей Верховного Суда Российской Федерации Жубриным М.А. дело было истребовано в Верховный Суд Российской Федерации, и его же определением от 2 июня 2025 г. кассационная жалоба с делом передана для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации. 

Истец Х.P.M., представитель ответчика — Министерства финансов Российской Федерации (в лице Управления Федерального казначейства по Самарской области), надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание суда кассационной инстанции не явились, сведений о причинах неявки не представили. От третьего лица — прокуратуры Самарской области в Верховный Суд Российской Федерации поступило письменное ходатайство о рассмотрении дела в отсутствие представителя прокуратуры. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь частью 4 статьи 39012 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц, участвующих в деле. 

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит кассационную жалобу подлежащей удовлетворению, так как имеются предусмотренные законом основания для отмены в кассационном порядке обжалуемых судебных постановлений. 

Основаниями для отмены или изменения судебной коллегией Верховного Суда Российской Федерации судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права и (или) норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов (статья 39014 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). 

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации приходит к выводу о том, что в настоящем деле такого характера существенные нарушения норм материального и процессуального права были допущены судами первой, апелляционной инстанций и кассационным судом общей юрисдикции и они выразились в следующем. 

Судом установлено и из материалов дела следует, что по приговору Куйбышевского районного суда г. Самары от 15 сентября 2020 г. Х.P.M. признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных частью второй статьи 210, частью первой статьи 30, пунктами «а», «г» части четвёртой статьи 228,частью первой статьи 30, частью пятой статьи 228 , частью третьей статьи 30, пунктами «а», «г» части 4 статьи 228 (4 эпизода) Уголовного кодекса Российской Федерации и ему на основании части третьей статьи 69 Уголовного кодекса Российской Федерации назначено окончательное наказание по совокупности преступлений путём частичного сложения в виде 9 лет лишения свободы с ограничением свободы на 9 месяцев с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, с установлением следующих ограничений: не изменять постоянного места жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы, являться в указанный орган один раз в месяц для регистрации в установленные им дни, не выезжать за пределы территории муниципального образования — городской округ Тольятти. 

По указанному приговору суда Х.P.M. оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного пунктами «а», «б» части четвёртой статьи 1741 Уголовного кодекса Российской Федерации, на основании пункта 3 части второй статьи 302 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с отсутствием в его действиях состава указанного преступления. В соответствии со статьёй 134 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации за Х.P.M. признано право на реабилитацию. 

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Самарского областного суда от 8 апреля 2021 г. приговор Куйбышевского районного суда г. Самары от 15 сентября 2020 г. в отношении Х.P.M. отменён в части осуждения по части первой статьи 30, пунктам «а», «г» части четвёртой статьи 228 (по эпизоду обнаружения наркотических средств в тайниках-закладках на территории г. Новокуйбышевска и в ходе обыска), части первой статьи 30, части пятой статьи 228 * (по эпизоду обнаружения и изъятия наркотических средств), части третьей статьи 30, пунктам «а», «г» части четвёртой статьи 228 Уголовного кодекса Российской Федерации (по эпизодам обнаружения тайников-закладок с наркотическими средствами на территории г. Москвы, г. Ульяновска, г. Тольятти, г. Самары, г. Стерлитамака Республики Башкортостан), уголовное дело в указанной части в отношении Х.P.M. прекращено на основании пункта 2 части первой статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации за отсутствием в его деянии составов данных преступлений, за Х.P.M. в указанной части признано право на реабилитацию в порядке главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. 

Также апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Самарского областного суда от 8 апреля 2021 г. постановлено считать Х.P.M. осужденным по части второй статьи 210 Уголовного кодекса Российской Федерации к 6 годам лишения свободы с ограничением свободы на 9 месяцев, с отбыванием основного наказания в исправительной колонии общего режима. Исключено указание на ограничение при назначении дополнительного наказания в виде ограничения свободы «не выезжать за пределы территории муниципального образования городской округ Тольятти». В срок отбытия наказания зачтен период нахождения Х.P.M. под стражей с 15 июня 2015 г. до вступления приговора суда в законную силу в соответствии с пунктом «б» части третьей статьи 72 Уголовного кодекса Российской Федерации из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима с учетом положений части третьей статьи 72 Уголовного кодекса Российской Федерации. 

Согласно справке федерального казенного учреждения «Следственный изолятор № 4 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Самарской области» от 14 апреля 2021 г. Х.P.M. содержался в местах лишения свободы с 16 июня 2015 г. по 14 апреля 2021 г., освобожден по отбытии срока наказания. 

Разрешая спор, суд первой инстанции со ссылкой на положения статей 133 «Основания возникновения права на реабилитацию», 134 «Признание права на реабилитацию» Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, статей 151, 1070, 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации пришел к выводу о наличии оснований для взыскания с Министерства финансов Российской Федерации за счёт казны Российской Федерации в пользу Х.P.M. компенсации морального вреда исходя из того, что факт незаконного уголовного преследования истца нашёл подтверждение и это является безусловным основанием для возмещения причинённого ему вреда в порядке реабилитации, в том числе компенсации морального вреда. 

Определяя размер подлежащей взысканию с Министерства финансов Российской Федерации за счёт казны Российской Федерации в пользу Х.P.M. компенсации морального вреда в сумме 2 000 000 руб., суд первой инстанции указал на то, что принимает во внимание продолжительность расследования уголовного дела, тот факт, что 15 июня 2015 г. Х.P.M. был задержан в порядке статей 91 , 92 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в отношении его применена мера пресечения в виде заключения под стражу, что ограничивало право Х.P.M. на свободное передвижение, в том числе для исполнения трудовых обязанностей. 

Суд первой инстанции также исходил из того, что необоснованное предъявление Х.P.M. обвинения привело впоследствии к нарушению его личных неимущественных прав, чем Х.P.M. причинены нравственные страдания, период уголовного преследования не мог не породить у Х.P.M. недоверие, страх, ощущение несправедливости. Суд первой инстанции сослался на то, что при определении размера компенсации морального вреда (2 000 000 руб.) принимает во внимание тяжесть преступлений, в совершении которых обвинялся Х.P.M. и по которым уголовное преследование было прекращено, обстоятельства уголовного преследования, продолжавшегося на протяжении длительного времени (излишне отбытый срок наказания 2 года 8 месяцев 28 дней), степень физических и нравственных страданий Х.P.M., связанных с его индивидуальными особенностями, а также учитывает принципы разумности и справедливости. 

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции и их правовым обоснованием. 

Отклоняя доводы апелляционных жалоб Министерства финансов Российской Федерации, Главного управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по Самарской области, Управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по г. Тольятти о несоразмерности и неразумности определенной судом первой инстанции к взысканию в пользу Х.P.M. суммы компенсации морального вреда, суд апелляционной инстанции указал, что моральный вред по характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесённые страдания, оснований полагать, что взысканная судом первой инстанции сумма компенсации не соответствует перенесённым Х.P.M. моральным страданиям вследствие незаконного нахождения под стражей, у суда апелляционной инстанции не имеется. 

Судебная коллегия по гражданским делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции, оставляя без изменения решение суда первой инстанции и апелляционное определение суда апелляционной инстанции, не установила нарушения либо неправильного применения судебными инстанциями норм материального или процессуального права. 

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации считает, что выводы судов первой, апелляционной инстанций и кассационного суда общей юрисдикции основаны на неправильном толковании и применении норм материального права, регулирующих спорные отношения, и сделаны с существенным нарушением норм процессуального права. 

Статьёй 53 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причинённого незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц. 

Под реабилитацией в уголовном производстве понимается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причинённого ему вреда (пункт 34 статьи 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации). 

Реабилитированный — это лицо, имеющее в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации право на возмещение вреда, причинённого ему в связи с незаконным или необоснованным уголовным преследованием (пункт 35 статьи 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации). 

В соответствии с частью первой статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причинённый гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объёме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда. 

Как следует из пунктов 1, 4 части второй статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеет в том числе подсудимый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор; осуждённый — в случаях полной или частичной отмены вступившего в законную силу обвинительного приговора суда и прекращения уголовного дела по основаниям, предусмотренным пунктами 1 и 2 части первой статьи 27 данного кодекса (в частности, уголовное дело в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным пунктом 2 части первой статьи 24 названного кодекса (отсутствие в деянии состава преступления). 

В силу части первой статьи 134 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации суд в приговоре, определении, постановлении, а следователь, дознаватель в постановлении признают за оправданным либо лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование, право на реабилитацию. Одновременно реабилитированному направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием. 

Иски о компенсации за причинённый моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства (часть вторая статьи 136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации). 

Основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 («Обязательства вследствие причинения вреда»; статьи 1064-1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом (пункт 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Согласно положениям статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда. 

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

В пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» разъяснено, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинён вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда. 

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее также — постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33) даны разъяснения о том, что моральный вред, причинённый в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приёме на работу, сопряжённых с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни (абзац первый пункта 42 названного постановления). 

При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определённой меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий (абзац второй пункта 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33). 

Из приведенных норм материального права и разъяснений, содержащихся в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации, следует, что основания возникновения права гражданина на реабилитацию, порядок признания этого права и возмещения гражданину вреда, связанного с уголовным преследованием, закреплены в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации, устанавливающем в том числе, что иски за причинённый реабилитированному моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства. В Гражданском кодексе Российской Федерации содержатся положения об ответственности за вред, причинённый незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, а также нормы, определяющие основания, способы и размеры компенсации морального вреда. 

Ввиду того что закон устанавливает лишь общие принципы определения размера компенсации морального вреда, суду при разрешении спора необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон спорного правоотношения. Соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. 

Таким образом, если суд в рамках гражданского судопроизводства признал доказанным факт причинения гражданину морального вреда в результате указанных в пункте 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации незаконных действий органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда и пришёл к выводу о необходимости присуждения ему денежной компенсации, то в судебном акте должны быть приведены мотивы, обосновывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемой заявителю, исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела, при этом оценка таких обстоятельств не может быть формальной. 

Компенсация морального вреда, определяемая судом в денежной форме, должна быть соразмерной и адекватной обстоятельствам причинения морального вреда потерпевшему, должна обеспечить баланс частных и публичных интересов с тем, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, с учетом того, что казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счёт налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан. 

Суды первой и апелляционной инстанций при разрешении исковых требований Х.P.M. о взыскании с Министерства финансов Российской Федерации компенсации морального вреда, причинённого в результате незаконного уголовного преследования, приведённые нормативные положения с учётом разъяснений, данных в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации, применили неправильно. 

Взыскивая с Министерства финансов Российской Федерации за счёт средств казны Российской Федерации в пользу Х.P.M. компенсацию морального вреда, причинённого в результате незаконного уголовного преследования, суды первой и апелляционной инстанций сослались в обоснование такого вывода на то, что факт незаконного уголовного преследования истца является безусловным основанием для возмещения причинённого вреда в порядке реабилитации, в том числе компенсации морального вреда, но не учли заслуживающие внимания фактические обстоятельства настоящего дела, а также требования разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. 

Суды первой и апелляционной инстанций, определяя размер компенсации причинённого Х.P.M. в результате незаконного уголовного преследования морального вреда в сумме 2 000 000 руб., лишь формально перечислили ряд обстоятельств общего характера, которые учитываются при определении размера компенсации морального вреда: тяжесть инкриминируемых Х.P.M. преступлений, длительность уголовного преследования, применение к Х.P.M. меры пресечения в виде заключения под стражу — однако не привели каких-либо доказательств, свидетельствующих о степени и характере перенесенных истцом в связи с этими обстоятельствами физических и нравственных страданий. 

В силу частей 1 и 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались. 

Согласно части 1 статьи 57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательства представляются лицами, участвующими в деле. Копии документов, представленных в суд лицом, участвующим в деле, направляются или вручаются им другим лицам, участвующим в деле, если у них эти документы отсутствуют, в том числе в случае подачи в суд искового заявления и приложенных к нему документов в электронном виде. Суд вправе предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные доказательства. В случае, если представление необходимых доказательств для этих лиц затруднительно, суд по их ходатайству оказывает содействие в собирании и истребовании доказательств. 

Частью 1 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. 

Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими (часть 4 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). 

Частью 4 статьи 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в мотивировочной части решения суда должны быть указаны обстоятельства дела, установленные судом, доказательства, на которых основаны выводы суда об этих обстоятельствах, доводы, по которым суд отвергает те или иные доказательства, законы, которыми руководствовался суд. 

Исходя из изложенных выше положений закона каждая сторона спора должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать. Суд также вправе предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные доказательства. При этом бремя доказывания обстоятельств, имеющих значение для дела, между сторонами спора подлежит распределению судом на основании норм материального права, регулирующих спорные отношения, с учетом требований и возражений сторон. Для обеспечения вынесения законного и обоснованного решения суд обязан всесторонне и полно исследовать доказательства, установить фактические обстоятельства и правильно применить законодательство. 

Названные требования процессуального закона в силу абзаца второго части первой статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации распространяются и на суд апелляционной инстанции, который повторно рассматривает дело в судебном заседании по правилам производства в суде первой инстанции с учетом особенностей, предусмотренных главой 39 данного кодекса. 

Между тем выводы судов первой и апелляционной инстанций о размере взысканной в пользу Х.P.M. компенсации морального вреда требованиям процессуального закона не отвечают, поскольку основаны лишь на приводимых самим Х.Р.М доводах об обстоятельствах, касающихся его уголовного преследования, и не подтверждены какими-либо доказательствами. 

Так, суд первой инстанции, отметив, что факт незаконного привлечения Х.P.M. к уголовной ответственности в качестве обвиняемого в совершении тяжких и особо тяжких преступлений является доказательством того, что истец претерпел нравственные страдания, вместе с тем в нарушение требований статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, свидетельствующие о характере и степени понесенных истцом физических или нравственных страданий, в качестве юридически значимых не определил и не установил, ограничившись цитированием доводов Х.P.M., приведенных им в исковом заявлении и в ходе судебного разбирательства спора. Суд первой инстанции также не распределил бремя доказывания обстоятельств, имеющих значение для дела, между сторонами и не предложил Х.P.M. представить доказательства тех обстоятельств, на которые он ссылался в обоснование своих требований, как то предписано частью 1 статьи 57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Решение суда первой инстанции не содержит ссылок на какие-либо конкретные доказательства, представленные истцом в обоснование заявленного иска, на основании которых были установлены обстоятельства, положенные судом в основу выводов о размере подлежащей взысканию в пользу Х.P.M. компенсации морального вреда. 

Соответственно, эти обстоятельства не были предметом исследования суда первой инстанции при разрешении спора. 

Вывод суда первой инстанции о том, что сам факт незаконного уголовного преследования Х.P.M. является безусловным основанием для возмещения в порядке реабилитации причиненного ему вреда (в том числе компенсации морального вреда), а необоснованно предъявленное обвинение в совершении преступлений привело к нарушению личных неимущественных прав истца, сделан без учёта того, что в судебном акте должны быть приведены мотивы, обосновывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемой заявителю, исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела, при этом оценка таких обстоятельств не может быть формальной. 

Проверяя законность и обоснованность решения суда первой инстанции в апелляционном порядке, суд апелляционной инстанции хотя и указал в принятом судебном постановлении обстоятельства, касающиеся привлечения Х.P.M. к уголовной ответственности в рамках уголовного дела, по которому по приговору Куйбышевского районного суда г. Самары от 15 сентября 2020 г. (с учетом апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Самарского областного суда от 8 апреля 2021 г.) истец был осужден по части второй статьи 210 Уголовного кодекса Российской Федерации (участие в преступном сообществе (преступной организации) с избранием наказания в виде 6 лет лишения свободы с ограничением свободы на 9 месяцев, с отбыванием основного наказания в исправительной колонии общего режима, но надлежащей правовой оценки этим обстоятельствам уголовного преследования Х.P.M. не дал, тем самым возложенную на него процессуальным законом (статьями 56, 57, пунктом 5 части 2 статьи 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации) обязанность по определению обстоятельств, лежащих в основании требований и возражений сторон, не выполнил. 

Между тем доводы о необходимости оценки характера и степени причиненных Х.P.M. в результате незаконного уголовного преследования нравственных и физических страданий с учетом личности истца и обстоятельств его уголовного преследования были приведены в апелляционных жалобах Главного управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по Самарской области, Управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по г. Тольятти, в которых представителями третьих лиц выражено несогласие с размером компенсации морального вреда, взысканной судом первой инстанции в пользу Х.P.M. В частности доводы о том, что судом первой инстанции при определении размера компенсации морального вреда не учтена совокупность юридически значимых по делу обстоятельств, а именно то, что Х.P.M. в рамках названного уголовного дела вступившим в законную силу приговором суда был осужден по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного частью второй статьи 210 Уголовного кодекса Российской Федерации (участие в преступном сообществе (преступной организации), и осуждён к реальному сроку отбытия наказания — 6 годам лишения свободы с ограничением свободы на 9 месяцев, с отбыванием основного наказания в исправительной колонии общего режима (как установлено органами следствия и судом, Х.P.M. участвовал в преступном сообществе, которое было создано для получения косвенно финансовой и иной материальной выгоды путем совместного совершения особо тяжких преступлений, направленных против здоровья населения и общественной нравственности, связанных с незаконным оборотом наркотических средств). Однако в нарушение требований статьи 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в судебном постановлении суда апелляционной инстанции не содержится выводов по результатам рассмотрения этих доводов апелляционной жалобы. 

Аналогичные доводы о недоказанности характера и степени причиненных Х.P.M. в результате незаконного уголовного преследования нравственных и физических страданий были приведены и в апелляционной жалобе представителя ответчика — Министерства финансов Российской Федерации, в которой выражено несогласие с размером компенсации морального вреда, взысканной судом первой инстанции в пользу Х.P.M. Вопреки положениям процессуального закона (части 3 статьи 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации) мотивы, по которым эти доводы апелляционной жалобы ответчика были отклонены, апелляционное определение суда апелляционной инстанции также не содержит. 

При разрешении спора по заявленному Х.P.M. иску о взыскании компенсации морального вреда в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование судами первой и апелляционной инстанций также оставлено без внимания, что обязанность по соблюдению предусмотренных законом требований разумности и справедливости обеспечивает баланс частных и публичных интересов с тем, чтобы реабилитированному лицу максимально возмещался причинённый моральный вред и чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, не допускала неосновательного обогащения потерпевшего. 

С учётом приведённого выше выводы судов первой и апелляционной инстанций о взыскании с Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу Х.P.M. компенсации морального вреда, причинённого в результате незаконного уголовного преследования, в размере 2 000 000 руб. являются неправомерными. 

Суд кассационной инстанции, проверяя по кассационным жалобам Министерства финансов Российской Федерации и Главного управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по Самарской области законность судебных постановлений судов первой и апелляционной инстанций, допущенные ими нарушения норм права не выявил и не устранил, тем самым не выполнил требования статьи 379 и частей 1-3 статьи 379 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. 

Ввиду изложенного решение Автозаводского районного суда г. Тольятти Самарской области от 29 февраля 2024 г., апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Самарского областного суда от 10 июня 2024 г. и определение судебной коллегии по гражданским делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 8 октября 2024 г. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации признает незаконными. Они приняты с существенными нарушениями норм материального права и процессуального права, повлиявшими на исход дела, без их устранения невозможна защита нарушенных прав и законных интересов заявителей кассационной жалобы, а также защита охраняемых законом публичных интересов, что согласно статье 39014 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является основанием для отмены обжалуемых судебных постановлений и направления дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции. 

При новом рассмотрении дела суду первой инстанции следует учесть приведенное выше и разрешить возникший спор в соответствии с подлежащими применению к спорным отношениям нормами материального права, установленными по делу обстоятельствами и с соблюдением требований процессуального закона. 

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь статьями 390 , 390.15 , 390.16 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, 

определила: 

решение Автозаводского районного суда г. Тольятти Самарской области от 29 февраля 2024 г., апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Самарского областного суда от 10 июня 2024 г. и определение судебной коллегии по гражданским делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 8 октября 2024 г. по делу № Автозаводского районного суда г. Тольятти Самарской области отменить. 

Дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции — Автозаводский районный суд г. Тольятти Самарской области в ином составе суда. 

---

С уважением, адвокат Анатолий Антонов, управляющий партнер адвокатского бюро «Антонов и партнеры». (Г)

Адвокатское бюро «Антонов и партнеры» готово оказать юридическую помощь по всем категориям дел в любых регионах России. Эффективно и качественно решаем возникшие у Вас юридические задачи любой сложности.