Постановление Шестого КСОЮ от 23.08.2023 № 77-3359/2023

ШЕСТОЙ КАССАЦИОННЫЙ СУД ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 23 августа 2023 г. N 77-3359/2023

Шестой кассационный суд общей юрисдикции в составе:
председательствующего судьи Попова О.В.,
при секретаре Н.,
с участием: защитника — адвоката Сорокиной М.Г.,
прокурора шестого отдела кассационно-надзорного управления ГУСО Генеральной прокуратуры РФ Степанова В.А.,
рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по кассационным жалобам осужденного М. и адвоката Кропина И.И. в его защиту на приговор мирового судьи судебного участка N 22 Советского судебного района Кировской области от 6 октября 2022 года и апелляционное постановление Советского районного суда Кировской области от 1 декабря 2022 года.
Заслушав доклад судьи Попова О.В. об обстоятельствах дела, содержании приговора и апелляционного постановления, доводах кассационных жалоб, возражений, выступление адвоката Сорокиной М.Г. в поддержание доводов кассационных жалоб, мнение прокурора Степанова В.А., возражавшего против их удовлетворения,

установил:

приговором мирового судьи судебного участка N 22 Советского судебного района Кировской области от 6 октября 2022 года
М., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, гражданин РФ, несудимый,
осужден по п. «а» ч. 1 ст. 258 УК РФ к штрафу в размере 400 000 рублей.
Решена судьба вещественных доказательств, при этом нарезной карабин марки «Тигр» калибра 7,62x54R N с 1 магазином в чехле защитного цвета Хольстер и патроны калибра 7,62x54R в количестве 14 штук, находящиеся на хранении в ПП «Лебяжский» МО МВД России «Нолинский», постановлено конфисковать в доход государства.

Апелляционным постановлением Советского районного суда Кировской области от 1 декабря 2022 года приговор в отношении М. изменен, назначенный по п. «а» ч. 1 ст. 258 УК РФ штраф смягчен до 180 000 рублей. В остальной части приговор оставлен без изменения.
Приговором суда М. осужден за незаконную охоту с причинением крупного ущерба.
Преступление совершено на территории Лебяжского района Кировской области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В кассационной жалобе с дополнением осужденный М. просит отменить состоявшиеся в отношении него судебные решения и направить уголовное дело на новое судебное рассмотрение. Указывает на то, что представитель потерпевшего Н.А.В. принимал участие по уголовному делу в качестве специалиста в осмотре места происшествия и по сути являлся свидетелем, участвовал во вскрытии трупа животного, а также состоял в межведомственной комиссии, которой были сделаны выводы о причине смерти животного, однако законом не допускается участие одного лица в двух статусах — специалиста и представителя потерпевшего, показания Н.А.В. незаконно положены в основу приговора. Кроме того, отводу по делу подлежала секретарь судебного заседания О.Н.Е., приходящаяся супругой понятого О.И.А., также участие в деле принимал брат ее мужа — О.А.И.
Полагает, что обвинительный акт не содержит ссылок на конкретные пункты и части нарушенных статей, влекущих привлечение к уголовной ответственности, поскольку согласно обвинительного акта он обвиняется в том числе в осуществлении охоты вне ее сроков, однако не указан нормативный правовой акт, регламентирующий сроки проведения охоты. Кроме того, считает, что согласно обвинительного акта ему не предъявлено обвинение в незаконной охоте, ни один элемент из входящих в понятие охоты (поиск, выслеживание, преследование охотничьих ресурсов, их добыча (отлов, отстрел), первичная переработка и транспортировка), ему не вменен, вместе с тем в обвинительном акте указано, что он действовал из корыстных побуждений, с целью получения выгоды, как будто он обвиняется в хищении, а не в совершении преступления против животного мира и экологии. Утверждает, что в приговоре указано два места совершения преступления, а именно согласно поисковых систем ЯндексКарты преступление совершено на правой стороне автодороги Советск — Лебяжье — Марчата, а согласно обвинительного акта с правой стороны автодороги, при этом суд первой инстанции в приговоре какой-либо оценки доводам о неправильном установлении места совершения преступления не дал. Считает, что несмотря на допущенные нарушения при составлении обвинительного акта судом необоснованно отказано в возвращении уголовного дела прокурору.

Утверждает, что судебное следствие велось судом с обвинительным уклоном, незаконно были отклонены все заявленные мотивированные и обоснованные стороной защиты ходатайства, а именно: о проведении повторной баллистической экспертизы при наличии значительных противоречий в выводах эксперта, поскольку в исследовательской части экспертизы эксперт делал вероятные выводы, а в резолютивной категорические выводы о том, что фрагменты пуль, найденные в лосе, стреляны из принадлежащего ему ружья; о проведении судебной документарной ветеринарной патологоанатомической экспертизы с целью установления причины смерти животного, из протокола вскрытия трупа лося не следует, из каких соображений сделаны выводы о причине смерти от огнестрельного ранения в область бедра, а не от заболевания сердца, нет объективных данных, указывающих на время наступления смерти животного. Протокол вскрытия трупа лося не соответствует по количеству фрагментов пуль и их дислокации найденных в теле животного при осмотре места происшествия. Ссылается на заключение специалиста — ветеринарного врача В.П.Л. о том, что из протокола вскрытия животного нельзя сделать однозначный вывод о причине и времени смерти животного. Полагает, что в нарушение ч. 1 ст. 196 УПК РФ о том, что назначение и производство судебной экспертизы обязательно, если необходимо установить причину смерти, по уголовному делу экспертиза, предписанная действующим законодательством, не проведена. Кроме того, утверждает, что судом незаконно отказано в назначении биологической экспертизы по следам вещества, похожим на кровь, обнаруженным на месте происшествия, также судом незаконно отвергнуты ходатайства о признании доказательств недопустимыми, о вызове в судебное заседание эксперта, проводившего баллистическую экспертизу; понятых, участвующих в следственных действиях.

Считает, что суд первой и второй инстанции неправильно оценил доказательства, что повлекло вынесение незаконного обвинительного приговора. Анализирует показания представителя потерпевшего Н.А.В., свидетелей Г.Н.А., С.И.В., М.Р.А., О.С.А., С.А.В., специалиста В.П.Л., отмечая несоответствие показаний указанных лиц, приведенных в приговоре, тем, которые давались ими в судебном заседании. Полагает, что судом не дана оценка выводам заключения специалиста В.П.Л. относительно причины и даты смерти животного, которое исследовалось в судебном заседании и было приобщено к материалам уголовного дела.

Считает, что в судебном заседании не установлена прямая причинно-следственная связь между отстрелом животного и наступлением смерти, а также временем совершения преступления.
Отмечает, что в приговоре не нашли отражения показания свидетелей защиты М.Н.В. и М.Е.М., а его доводы об утрате ружья 26.10.2021 г. не опровергнуты собранными по делу доказательствами, предъявленное ему обвинение не подтверждается ни одним из доказательств, представленных обвинением.

Оспаривает назначенное ему наказание, считает, что наказание ему назначено без исследования материального положения его семьи, по уголовному делу не исследованы обстоятельства, подлежащие выяснению в целях назначения справедливого наказания. Полагает, что суд дал неверную характеристику его личности, указав, что он характеризуется удовлетворительно, хотя он характеризуется положительно. Обращает внимание, что суд первой инстанции при назначении наказания незаконно учел мнение представителя потерпевшего, согласившегося с позицией государственного обвинителя, который просил назначить наказание в виде штрафа 450 тысяч рублей.

По мнению осужденного, судом апелляционной инстанции оценка законности принятого решения судом первой инстанции в части оставления без изменения меры принуждения в виде обязательства о явке на период вступления приговора в законную силу не дана.

Не соглашается с конфискацией принадлежащих ему чехла от нарезного карабина и 14 патронов калибра 7,62* 54R, которые незаконно признаны вещественными доказательствами по уголовному делу, поскольку они не служили орудиями, оборудованием или иными средствами совершения преступления, не сохранили на себе следы преступления, не являются предметами, которые могут служить средствами для обнаружения преступления и установления обстоятельств уголовного дела.
В дополнении к кассационной жалобе осужденный М. просит принять во внимание оправдательный приговор, вынесенный в отношении свидетеля по делу М.Е.М., обвинявшегося в даче заведомо ложных показаний.

Адвокат К.И.И в кассационной жалобе, поданной в защиту осужденного М., выражает несогласие с состоявшимися судебными решениями, в обоснование своей позиции утверждает, что Н.А.В. ранее участвовал в производстве по данному делу в качестве специалиста, поэтому в силу закона (ст. 72 УПК РФ) не вправе был участвовать в производстве по делу в качестве представителя потерпевшего. Кроме того, считает, что протокол судебного заседания нельзя назвать законным, поскольку секретарь судебного заседания О.Н.Е. являлась родственником участников уголовного судопроизводства — понятого О.И.А. и свидетеля обвинения О.С.А.

Утверждает, что при описании преступного деяния не указаны существенные для данного обвинения обстоятельства, а именно место, время и способ совершения преступления, указанная в приговоре формулировка о времени совершения преступления фактическим определением конкретного времени совершения преступлений не является, поскольку позволяет предположить установление любого времени преступления, в том числе на то время, когда у М. было алиби. Считает, что место совершения преступления, указанное в обвинительном акте и в приговоре, не совпадает ни с одной координатой, установленной материалами уголовного дела, также М. не вменена добыча лося, которая согласно норм действующего законодательства может осуществляться только путем отлова или отстрела, обвинительным актом не раскрыто содержание охоты, которое может выражаться в поиске, выслеживании, преследовании охотничьих ресурсов, их добычей (отлов и отстрел), первичной переработке и транспортировке.

Полагает, что судом первой инстанции было необоснованно отказано стороне защиты в предоставлении доказательств, а именно в вызове и допросе понятых, эксперта-баллиста, в удовлетворении ходатайств о назначении повторной баллистической экспертизы, биологической, ветеринарной и химических экспертиз.

По мнению адвоката, суд необоснованно не принял во внимание показания свидетелей М.Е.М. и М.Н.В. Кроме того, во время прений сторон сторона защиты просила суд признать незаконными постановление о возбуждении уголовного дела и постановление о признании потерпевшим, однако суд в приговоре вообще никак не отразил свое отношение к указанным процессуальным документам.

Просит отменить состоявшиеся в отношении М. судебные решения и направить уголовное дело на новое судебное рассмотрение.

В возражениях на кассационные жалобы заместитель прокурора Кировской области Леговец М.В. просит оставить обжалуемые судебные решения без изменения, а жалобы — без удовлетворения.
Выслушав стороны в судебном заседании, изучив материалы уголовного дела и проверив по ним доводы кассационных жалоб, суд приходит к следующим выводам.
Утверждения авторов кассационных жалоб о недоказанности вины М. в совершении незаконной охоты опровергаются совокупностью полно, всесторонне и объективно исследованных судом и приведенных в приговоре доказательств.

Так, из показаний свидетелей Г.Н.А. и П.С.Н. следует, что 28.10.2021 г. в период времени с 22 до 23 часов за пределами проезжей части автодороги Советск — Лебяжье — Марчата — Уржум был замечен автомобиль, в котором находился М., пояснивший, что ожидает охотников, при обследовании близлежащей местности были обнаружены треноги, лосиные следы, следы человека и следы крови, было принято решение вернуться обратно, а на следующий день утром при возобновлении поисков на осматриваемом накануне месте был обнаружен еще теплый труп самца лося с признаками огнестрельного ранения, при этом никаких новых следов в обозначенном месте и в том месте, где находился автомобиль М., обнаружено не было.

Свидетель С.А.В. пояснил, что 28.10.2021 г. около 19 часов он совместно с М.Е.М. и М. выехал на охоту на принадлежащей М. автомашине, М. подвез их к охотничьему лабазу, после чего М. куда-то уехал, а приехал за ними примерно в 23 часа, после чего они поехали домой.
Согласно показаний специалиста ПАО «МТС» г. Киров К.А.П., из представленных ему сведений о соединениях абонентских номеров, использовавшихся М., следует, что в период с 19.19 часов 28.10.2021 г. до 00.54 часов 29.10.2021 г., исходя из адресов базовых станций, секторов срабатывания и азимутов, абонент находился в секторе, который охватывает промежуток местности между п. Лебяжье и с. Ветошкино Лебяжского района, но не далее с. Ветошкино Лебяжского района, данный участок местности входит и участок местности, расположенный вдоль автодороги Советск — Лебяжье — Марчата, между поворотами на с. Мелянда и д. Мари Байса Лебяжского района.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 29.10.2021 г., был осмотрен участок местности слева от проезжей части автодороги Советск — Лебяжье — Марчата между поворотами на с. Мелянда Лебяжского района Кировской области и д. Мари-Байса Лебяжского района Кировской области, на окраине лесного массива обнаружены и изъяты две треноги (сошки), в лесном массиве в стволе дерева обнаружена и изъята пуля, а также обнаружен труп лося, в котором при вскрытии обнаружены и изъяты фрагменты пуль (т. 1, л.д. 20 — 35), а согласно протоколу дополнительного осмотра места происшествия от 30.10.2021 г. обнаружены и изъяты три металлические гильзы (т. 1, л.д. 46 — 52).

Судом также исследовались акт гибели животного и протокол вскрытия трупа животного от 29.10.2021 г., из которых следует, что смерть лося возраст 3 — 4 года наступила в результате огнестрельного ранения в область бедра, что привело к кровоизлиянию и потере крови, несовместимым с жизнью животного (т. 1, л.д. 41 — 44).

В соответствии с заключением баллистической судебной экспертизы N 2480 от 30.11.2021 г., представленные фрагменты, извлеченные из лося, являются двумя вершинками пуль и двумя ведущими частями пуль охотничьих патронов для нарезного охотничьего оружия калибра 7,62 мм и фрагментом оболочки пули, вероятно охотничьего патрона для нарезного охотничьего оружия калибра 7,62 мм, при этом две пули, ведущие части которых представлены на экспертизу, выстреляны из одного экземпляра оружия, а именно из карабина «Тигр» с N, изъятого у М.; гильзы, представленные на экспертизу, стреляны из того же экземпляра оружия (т. 1, л.д. 149 — 159).
Кроме того, согласно заключения физико-химической судебной экспертизы N 2479 от 25.11.2021, на представленных на исследование предметах одежды М. эмиссионно-спектральным исследованием обнаружен комплекс элементов, характерных для продуктов выстрела (т. 1, л.д. 166 — 171).

В обоснование вывода о виновности М. в содеянном судом в приговоре приведены и другие исследованные в ходе судебного следствия доказательства, которым дана надлежащая оценка.
Суд правильно признал изложенные им в приговоре доказательства относимыми, допустимыми и достоверными, поскольку они не содержат существенных противоречий, согласуются между собой и с другими доказательствами по делу в их совокупности. Оснований для оговора осужденного допрошенными свидетелями обвинения, равно как и их заинтересованности в исходе дела, судом обоснованно не усмотрено.

Принятые судом решения по оценке доказательств основаны на нормах закона и материалах дела. Всем исследованным в судебном заседании доказательствам судом дана верная оценка с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности, а в целом — достаточности для разрешения дела, с приведением в приговоре мотивов, по которым приняты одни доказательства и отвергнуты другие.

Получили надлежащую оценку суда как недостоверные, непоследовательные и противоречивые показания самого М., отрицавшего вину в содеянном, и показания свидетеля защиты М.Е.М., при этом в приговоре содержится подробный сравнительный анализ показаний вышеназванных лиц, подкрепляющий выводы суда. При этом сторона защиты в ходе судебного следствия не была ограничена в праве представлять суду и исследовать иные доказательства, которые могли бы свидетельствовать о невиновности осужденного.

Что же касается ссылки М. на оправдательный приговор, вынесенный в отношении М.Е.М., обвинявшегося в даче по данному уголовному делу заведомо ложных показаний в его пользу, то данное обстоятельство не влияет на правильность оценки показаний М.Е.В., данной в обжалуемых судебных решениях.

Как разъяснено в п. 25 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2022 N 20 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях против правосудия», оценка показаний свидетеля, потерпевшего, заключения или показаний эксперта, показаний специалиста с точки зрения достоверности, данная судом в решении по уголовному, гражданскому или иному делу, по которому эти показания или заключение были исследованы в качестве доказательств, не может предрешать вопрос о виновности или невиновности указанных лиц в совершении преступления, предусмотренного статьей 307 УК РФ.

По смыслу закона, признание свидетеля невиновным по обвинению в даче заведомо ложных показаний в пользу осужденного не равнозначно признанию всех данных этим свидетелем показаний соответствующими действительности и имеющими преимущество перед другими исследованными по делу доказательствами.

Кроме того, исходя из представленных осужденным в суд кассационной инстанции материалов, оправдательный приговор Советского районного суда Кировской области от 4 августа 2023 года в отношении М.Е.М. в законную силу не вступил.

Убедительные мотивы, по которым суд отверг в качестве доказательств невиновности М. показания свидетеля М.Н.В. (жены осужденного) и специалиста В.П.Л., в приговоре приведены, и не согласиться с ними оснований не имеется.

Не влияет на законность приговора тот факт, что в нем не дана отдельная оценка представленному стороной защиты заключению специалиста В.П.Л. (т. 3, л.д. 149 — 151), поскольку, как видно из протокола судебного заседания, показания допрошенного в суде специалиста В.П.Л., которым надлежащая оценка в приговоре дана, аналогичны по своему содержанию составленному им заключению.

Выдвинутая М. версия в свою защиту о том, что в тот момент, когда осуществлялась незаконная охота, карабин, из которого производился незаконный отстрел животного, был им утрачен, проверялась судом и опровергнута исследованными доказательствами.
Как следует из показаний самого М., с сообщением об утрате принадлежащего ему нарезного огнестрельного оружия он в правоохранительные органы не обращался, а согласно показаний, данных в суде свидетелем защиты М.Е.М., в ходе поисков ружье М. «странным образом» нашлось по дороге.

При этом осужденным утверждалось, что карабин «Тигр» был им утерян в темное время суток во время охоты на кабана, в процессе преследования раненого кабана, когда он решил оставить свой карабин в лесу у дерева.

Между тем из показаний допрошенных судом свидетелей П.С.Н. (егеря Уржумского районного общества охотников и рыболовов), Ш.А.А. (руководителя охотничьего коллектива Лебяжского района Кировской области) следует, что преследование подранка кабана очень опасно даже с оружием, так как в этот момент он может внезапно атаковать преследующего его охотника, тогда как без оружия его преследование нереально, а в темное время суток вообще запрещено.
Отдельные расхождения между содержанием показаний свидетелей Г.Н.А., С.И.В., М.Р.А., О.С.А., С.А.В., приведенном в приговоре, и изложением этих показаний в протоколе судебного заседания не является существенным нарушением уголовно-процессуального закона и не ставит под сомнение законность состоявшихся в отношении М. судебных решений.

Какие-либо неустранимые противоречия между доказательствами, вызывающие сомнения в виновности осужденного и требующие толкования в его пользу, по делу отсутствуют.
Вопреки доводам жалоб, все обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу в соответствии со ст. 73 УПК РФ, в том числе место, время, способ совершения преступления, форма вины, мотивы, цели и наступившие последствия, судом установлены и проверены с приведением в приговоре мотивов принятого решения.

В приговоре имеются ссылки на конкретные положения действующего законодательства, в соответствии с которыми инкриминированная М. охота признана незаконной, при этом стороной защиты в ходе судебного разбирательства не ставился под сомнение сам факт отсутствия у М. разрешения на осуществление охоты на лося в рассматриваемый период времени.

Судом признано доказанным, что М., не имея соответствующего разрешения на добычу лося, в период со второй половины дня 28.10.2021 г., более точное время установить не представилось возможным, до 09 часов 28 минут 29.10.2021 г., в запрещенный для осуществления охоты на лося период времени, находясь на участке местности, расположенном слева от автодороги Советск — Лебяжье — Марчата между поворотами на с. Мелянда Лебяжского района Кировской области и д. Мари-Байса Лебяжского района Кировской области по координатам N 57° 18″, Е 049° 37″, в нарушение ст. ст. 8, 22 Федерального закона от 24.07.2009 N 209-ФЗ «Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», п. 5 «Правил охоты», утвержденных приказом Министерства природных ресурсов и экологии Российской Федерации от 24.07.2020 N 477, произвел не менее двух прицельных выстрелов снаряженными патронами из имеющегося при нем охотничьего огнестрельного оружия с нарезным стволом марки «Тигр» калибра 7,62x54R N в лося, причинив своими преступными действиями смерть животному, тем самым осуществил незаконную охоту одного животного — взрослой особи самца лося, причинив животному миру крупный ущерб в размере 80 000 рублей.
В связи с этим являются несостоятельными утверждения авторов кассационных жалоб о том, что ни один элемент из входящих в понятие охоты (поиск, выслеживание, преследование охотничьих ресурсов, их добыча (отлов, отстрел), первичная переработка и транспортировка), М. не вменен, не раскрыто содержание охоты, а также что в приговоре указано два места совершения преступления.
Вопреки утверждениям защитника, координаты места совершения преступления, указанные в приговоре, полностью соответствуют данным, установленным при осмотре места происшествия от 29.10.2021 г. (т. 1, л.д. 20 — 35).

Установление времени совершения преступления путем указания на определенный период времени не противоречит требованиям закона.

Указание в приговоре на то, что при совершении незаконной охоты М. действовал из корыстных побуждений, с целью получения выгоды, не свидетельствует о незаконности обжалуемых судебных решений, поскольку мотивы незаконной охоты не имеют значения для квалификации действий виновного.

С учетом установленных судом фактических обстоятельств действия М. правильно квалифицированы по п. «а» ч. 1 ст. 258 УК РФ.

Нельзя согласиться с доводами жалоб об обвинительном уклоне судебного заседания, о лишении стороны защиты возможности возражать против предъявленного обвинения и эффективно защищаться против него, о необоснованности решений суда об отклонении ходатайств защиты.
Из протокола судебного заседания следует, что судебное следствие проведено полно и всесторонне, без обвинительного уклона, в соответствии с требованиями ст. 273 — 291 УПК РФ, с соблюдением принципов равенства и состязательности сторон, а также беспристрастности суда.
Все заявленные стороной защиты ходатайства, в том числе ходатайства о проведении повторной баллистической экспертизы, о проведении судебной документарной ветеринарной патологоанатомической экспертизы с целью установления причины смерти животного, о назначении биологической экспертизы по следам вещества, похожим на кровь, обнаруженным на месте происшествия, о признании ряда доказательств недопустимыми, о вызове в судебное заседание эксперта, проводившего баллистическую экспертизу, и понятых, участвующих в следственных действиях, о возвращении уголовного дела прокурору — были разрешены судом правильно, в установленной уголовно-процессуальным законом процедуре, принятые решения надлежащим образом мотивированы.

Несогласие стороны защиты с результатами рассмотрения судом заявленных ею ходатайств не может свидетельствовать о нарушении принципа состязательности сторон и необъективности суда.
Из материалов уголовного дела усматривается, что противоречий относительно степени категоричности сделанных экспертом выводов между различными частями заключения баллистической судебной экспертизы N 2480 от 30.11.2021 г. не имеется.
Что же касается доводов о несогласии с изложенными в акте гибели животного и протоколе вскрытия трупа животного от 29.10.2021 г. причинами и давностью наступления смерти лося, то данные обстоятельства не влияют на виновность М. в совершении деяния, предусмотренного п. «а» ч. 1 ст. 258 УК РФ, объективная сторона которого заключается не в причинении смерти животному, а в осуществлении незаконной охоты, которая в соответствии с абз. 3 п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18.10.2012 N 21 «О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования» признается оконченной уже с момента начала совершения действий, непосредственно направленных на поиск, выслеживание, преследование в целях добычи охотничьих ресурсов, а также на их добычу, первичную переработку, транспортировку.

Утверждения осужденного о нарушении требований ч. 1 ст. 196 УПК РФ, в соответствии с которыми назначение и производство судебной экспертизы обязательно, если необходимо установить причину смерти, основаны на ошибочном толковании уголовно-процессуального закона, поскольку, по смыслу его норм данные требования относятся лишь к установлению причины смерти человека, в то время как совершенное М. деяние посягает на отношения по охране и рациональному использованию объектов дикой природы.

Вопреки доводам осужденного, каких-либо существенных противоречий между сведениями, зафиксированными в протоколе вскрытия трупа животного от 29.10.2021 г., и протоколом осмотра места происшествия от 29.10.2021 года относительно извлеченных из трупа животного частей пуль, судебной коллегией не усматривается.
Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, при производстве предварительного расследования и при рассмотрении уголовного дела по существу в отношении М. допущено не было.

Следует согласиться с доводами жалоб о том, что секретарь судебного заседания О.Н.Е. не могла принимать участие в ходе производства по уголовному делу в связи с наличием оснований для ее отвода, предусмотренных уголовно-процессуальным законом — в связи с тем, что являлась близким родственником (супругой) О.И.А., принимавшего участие в производстве по делу в качестве понятого (ст. ст. 61 — 62 УПК РФ).

Вместе с тем данное нарушение уголовно-процессуального закона не относится к числу существенных, не повлияло на исход дела и поэтому не влечет за собой признание собранных по делу доказательств недопустимыми и отмену либо изменение состоявшихся судебных решений в кассационном порядке, поскольку О.И.А., принимавший участие по делу в качестве понятого при осмотре предметов (т. 1, л.д. 37 — 39), в ходе судебного разбирательства не допрашивался, на его показания в приговоре суд не ссылался. Кроме того, в ходе судебного разбирательства стороной защиты отвод секретарю судебного заседания О.Н.Е. не заявлялся, замечания на протокол судебного заседания, изготовленный и подписанный секретарем О.Н.Е., не подавались.
Что же касается свидетеля О.С.А., то он является братом супруга секретаря судебного заседания О.Н.Е., в связи с чем не может быть признан ее родственником, и его участие в деле не является безусловным основанием для отвода О.Н.Е. Помимо этого, в судебном заседании при допросе О.С.А. протокол судебного заседания вел другой секретарь судебного заседания — Р.И.В.
То обстоятельство, что в приговоре не отражено отношение суда к постановлению о возбуждении уголовного дела и постановлению о признании потерпевшим в ответ на заявленное в ходе прений сторон ходатайство о признании незаконными указанных постановлений, на законность состоявшихся судебных решений не влияет, поскольку оценка данным постановлениям органов следствия дана судом в ходе судебного разбирательства при разрешении ходатайств защитника К.И.И о признании незаконными постановления о возбуждении уголовного дела N от ДД.ММ.ГГГГ и постановления о признании представителем потерпевшего Н.А.В. от 29 октября 2021 года (т. 3, л.д. 71 — 72, 74 — 75), принятые судом по ходатайствам защитника решения являются мотивированными и соответствуют требованиям закона.

Назначенное М. с учетом внесенных в приговор изменений наказание в виде штрафа соответствует требованиям ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ, при его назначении учтены характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, его имущественное и семейное положение, состояние здоровья и возраст, влияние наказания на его исправление и условия жизни его семьи, отсутствие отягчающих и наличие смягчающего наказание обстоятельства, которым признано наличие на его иждивении двоих малолетних детей.
Все обстоятельства, подлежащие выяснению в целях назначения справедливого наказания, судом установлены и исследованы.

Вопреки мнению осужденного, исследованная судом его характеристика по месту жительства (т. 1, л.д. 142 — 143) правильно оценена как удовлетворительная, что не повлияло отрицательным образом на назначенное ему наказание.
Все смягчающие наказание обстоятельства, известные суду на момент постановления приговора, касающиеся малолетних детей и других близких родственников осужденного, на которые имеется ссылка в кассационной жалобе, а также влияние наказания на условия жизни его семьи — учтены судом при назначении наказания.

Доводы М. о том, что суд первой инстанции при назначении ему наказания незаконно учел мнение представителя потерпевшего Н.А.В., который согласился с позицией в прениях гособвинителя, не свидетельствуют о наличии оснований для смягчения наказания в кассационном порядке.
Несмотря на то, что указание в приговоре на учет мнение представителя потерпевшего не получило оценки в ходе рассмотрения дела в суде апелляционной инстанции, вместе с тем приговор не содержит формулировок, которые бы расценивались как фактический учет мнения потерпевшего в качестве отягчающего наказание обстоятельства.

Кроме того, как следует из протокола судебного заседания, в прениях представитель потерпевшего не выражал своего отношения к позиции государственного обвинителя по вопросу назначения наказания, а лишь просил назначить М. «предусмотренное законодательством РФ наказание». (т. 4, л.д. 136).

Более того, суд апелляционной инстанции, приняв во внимание, что назначенное М. наказание в виде штрафа в размере 400 000 рублей является несправедливым и чрезмерно суровым, не соответствующим характеру и степени общественной опасности содеянного, обстоятельствам преступления и данным о личности виновного, снизил его размер до 180 000 рублей.
Оснований для дальнейшего снижения размера штрафа в кассационном порядке не имеется.
Размер назначенного М. штрафа в 180 000 рублей не является явно несправедливым, соответствует требованиям ч. 3 ст. 46 УК РФ, определен с учетом тяжести совершенного преступления и имущественного положения осужденного и его семьи, а также с учетом возможности получения осужденным заработной платы и иного дохода.

Вопреки ошибочному убеждению осужденного, уголовно-процессуальный закон (ч. 1 ст. 111 УПК РФ) предоставляет суду право в целях обеспечения установленного порядка уголовного судопроизводства и надлежащего исполнения приговора применить к обвиняемому такую меру процессуального принуждения, как обязательство о явке. В связи с этим оснований для пересмотра приговора в части решения об оставлении без изменения примененной к М. меры принуждения в виде обязательства о явке на период вступления приговора в законную силу не имеется.
Вместе с тем состоявшиеся в отношении М. судебные решения подлежат изменению, по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.

По настоящему делу допущены такие нарушения закона.

В силу ст. 297 УПК РФ приговор должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями, предусмотренными уголовно-процессуальным законом, и основан на правильном применении уголовного закона.
В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 72 УПК РФ представитель потерпевшего не вправе участвовать в производстве по уголовному делу, если он ранее участвовал в производстве по данному уголовному делу в качестве судьи, прокурора, следователя, начальника органа дознания, начальника подразделения дознания, дознавателя, помощника судьи, секретаря судебного заседания, свидетеля, эксперта, специалиста, переводчика или понятого.

Из материалов уголовного дела усматривается, что принимавший участие в ходе судебного разбирательства и допрошенный по обстоятельствам уголовного дела представитель потерпевшего Н.А.В. ранее принимал участие в осмотре места происшествия в качестве специалиста (т. 1, л.д. 20 — 35), в связи с чем в силу вышеприведенных требований уголовно-процессуального закона не мог принимать в дальнейшем участие в ходе производства по уголовному делу в качестве представителя потерпевшего и быть признан таковым.

При таких обстоятельствах в силу требований ч. 1 ст. 75 УПК РФ, согласно которым доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются недопустимыми, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных статьей 73 настоящего Кодекса, показания представителя потерпевшего Н.А.В., положенные в основу выводов о виновности М., подлежат признанию недопустимыми и исключению из состоявшихся судебных решений.
Между тем ссылка в судебных решениях в обоснование виновности М. на показания представителя потерпевшего Н.А.В. на исход уголовного дела никак не повлияла, поскольку исключение данного доказательства не влияет на выводы суда о виновности М. в содеянном, которая подтверждается достаточной совокупностью других исследованных судом допустимых и достоверных доказательств.

При этом указанные обстоятельства не свидетельствуют и о наличии существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих безусловную отмену состоявшихся по уголовному делу судебных решений, поскольку каких-либо данных о личной заинтересованности в исходе дела Н.А.В., который в силу выполняемых им профессиональных обязанностей заместителя начальника отдела охотничьего контроля и надзора управления охраны и использования животного мира Министерства охраны окружающей среды Кировской области принимал участие на первоначальном этапе расследования в качестве специалиста, а в дальнейшем — в силу тех же обязанностей и в качестве представителя потерпевшего, а также оснований считать, что ранее исполненная им функция специалиста при осмотре места происшествия вошла в противоречие с возложенными на него Министерством охраны окружающей среды Кировской области обязанностями по представлению его интересов как потерпевшего на стадии предварительного расследования и в ходе судебного разбирательства, из материалов уголовного дела не усматривается, данных о нарушении тем самым прав и законных интересов потерпевшего (Министерства охраны окружающей среды Кировской области) либо права на защиту М. — не имеется.

Кроме того, исходя из положений п. 1 ч. 3 ст. 81 УПК РФ, орудия, оборудование или иные средства совершения преступления, принадлежащие обвиняемому, при вынесении приговора подлежат конфискации или передаются в соответствующие учреждения или уничтожаются.
На основании п. «г» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ подлежат принудительному безвозмездному изъятию и обращению в собственность государства на основании обвинительного приговора орудия, оборудование или иных средства совершения преступления, принадлежащих обвиняемому.
При этом в силу требований ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать, в числе прочего, доказательства, на которых основаны выводы суда о том, что имущество, подлежащее конфискации, получено в результате совершения преступления или является доходами от этого имущества либо использовалось или предназначалось для использования в качестве орудия, оборудования или иного средства совершения преступления либо для финансирования терроризма, экстремистской деятельности (экстремизма), организованной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации).

Указанные требования закона судом при постановлении в отношении М. приговора в полной мере не соблюдены.

Как следует из резолютивной части приговора, суд постановил конфисковать в доход государства в числе прочего чехол защитного цвета Хольстер и патроны калибра 7,62x54R в количестве 14 штук, изъятые по месту жительства М. и находящиеся на хранении в ПП «Лебяжский» МО МВД России «Нолинский».

При этом в нарушение вышеуказанных требований закона решение о конфискации указанного имущества суд в приговоре никак не мотивировал.
Вместе с тем, по смыслу закона имущество может быть признано средством или орудием совершения преступления, если при его помощи выполнялась объективная сторона преступления, и данное имущество было предназначено или специально приспособлено виновным для совершения преступления.

Как разъяснено в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 14.06.2018 N 17 «О некоторых вопросах, связанных с применением конфискации имущества в уголовном судопроизводстве», исходя из положений пункта «с» статьи 1 Конвенции Совета Европы об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности и о финансировании терроризма от 16 мая 2005 года, пункта 8 части 1 статьи 73, части 3 статьи 115 и пункта 10.1 части 1 статьи 299 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ) к орудиям, оборудованию или иным средствам совершения преступления следует относить предметы, которые использовались либо были предназначены для использования при совершении преступного деяния или для достижения преступного результата (например, автомобиль, оборудованный специальным хранилищем для сокрытия товаров при незаконном перемещении их через таможенную границу или Государственную границу Российской Федерации; эхолоты и навигаторы при незаконной добыче (вылове) водных биологических ресурсов; копировальные аппараты и иная оргтехника, использованные для изготовления поддельных документов).
В описательно-мотивировочной части приговора при описании преступного деяния, признанного судом доказанными, содержится указание лишь на то, что М. для совершения преступления использовалось изъятое у него снаряженное патронами охотничье огнестрельное оружие с нарезным стволом марки «Тигр» калибра 7,62x54R N, но при этом в приговоре отсутствуют какие-либо сведения об использовании в преступных целях изъятых у осужденного чехла защитного цвета Хольстер и патронов калибра 7,62x54R в количестве 14 штук.

При таких обстоятельствах конфискация указанных предметов в собственность государства противоречит положениям п. 1 ч. 3 ст. 81 УПК РФ, ст. 104.1 УК РФ.

Вышеизложенного свидетельствует о существенном нарушении норм уголовного и уголовно-процессуального закона, повлиявших на исход дела.

В связи с изложенным подлежит исключению из судебных решений указание о конфискации в доход государства чехла защитного цвета Хольстер и патронов калибра 7,62x54R в количестве 14 штук, с принятием решения о возвращении их по принадлежности законному владельцу.
При рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке суд апелляционной инстанции указанные нарушения закона, допущенные судом первой инстанции при постановлении приговора, оставил без внимания и надлежащей оценки, доводы в этой части апелляционных жалоб осужденного и защитника должным образом не проверил, в связи с чем изменению подлежит наряду с приговором и апелляционное постановление.

Иных оснований для изменения либо отмены состоявшихся судебных решений не усматривается.
На основании изложенного, руководствуясь ст. 401.13 — 401.16 УПК РФ,

постановил:

приговор мирового судьи судебного участка N 22 Советского судебного района Кировской области от 6 октября 2022 года и апелляционное постановление Советского районного суда Кировской области от 1 декабря 2022 года в отношении М. изменить:

• исключить ссылку на показания представителя потерпевшего Н.А.В. как на доказательство виновности М.;
• исключить указание о конфискации в доход государства чехла защитного цвета «Хольстер» и патронов калибра 7,62x54R в количестве 14 штук, вернуть их по принадлежности.
  В остальной части приговор и апелляционное постановление оставить без изменения, кассационные жалобы осужденного и защитника — без удовлетворения.
  Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации по правилам главы 47.1 УПК РФ.

Судья
О.В.ПОПОВ

​​​​С уважением, адвокат Анатолий Антонов, управляющий партнер адвокатского бюро «Антонов и партнеры». (А)

Адвокатское бюро «Антонов и партнеры» готово оказать юридическую помощь по всем категориям дел в любых регионах России. Эффективно и качественно решаем возникшие у Вас юридические задачи любой сложности.