г. Самара, пр-т. Карла-Маркса, д. 192, оф.614
г. Москва, ул. Верхняя Красносельская, д.11а, оф.29
г. Санкт-Петербург, Спасский пер., д. 14/35, лит. А, офис 1304
АНТОНОВ
И ПАРТНЁРЫ
АДВОКАТСКОЕ БЮРО

Особые производства в уголовном процессе

§ 1. Производство по уголовным делам в отношении несовершеннолетних

1. Предпосылки выделения особых правил производства по делам несовершеннолетних. В системе уголовного процесса судопроизводство по делам несовершеннолетних занимает особое место. Процессуальный порядок расследования уголовных дел о преступлениях несовершеннолетних и их судебного разбирательства имеет свои особенности по сравнению с общим порядком производства по уголовным делам. Эти особенности обусловлены специфическим статусом несовершеннолетних.

Основой для подобной дифференциации уголовно-процессуальной формы является возраст лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности. Правила производства, предусмотренные гл. 50 УПК РФ, распространяются на лиц, которые в момент совершения преступления не достигли возраста 18 лет. Лица, не достигшие этого возраста, как известно, обладают особыми психофизическими и социальными качествами, которые обусловливают необходимость их специальной правовой защиты. Следует отметить, что особая процедура судопроизводства привязана не к возрасту уголовной ответственности, который, как известно, ниже возраста совершеннолетия. Тем самым законодатель исходит из того, что даже если лицо достигло возраста уголовной ответственности, но не достигло совершеннолетия, судопроизводство в отношении его должно осуществляться в специальном порядке.

Чрезвычайная важность правосудия по делам несовершеннолетних обусловлена необходимостью повышенного внимания к проблемам детства и защиты прав детей. Конституция РФ устанавливает приоритет защиты прав и свобод детей. Более того, Российская Федерация является участницей ряда международных договоров и признает ряд рекомендательных международных актов, регулирующих правовой статус детей и подростков, а также предусматривающих правила в отношении несовершеннолетних правонарушителей. В числе подобных международных договоров (актов) можно отметить Конвенцию ООН о правах ребенка, Минимальные стандартные правила ООН, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинские правила), Руководящие принципы ООН для предупреждения преступности среди несовершеннолетних (Эр-Риядские руководящие принципы), Рекомендацию N Rec (2003) 20 Комитета министров Совета Европы «О новых подходах к преступности среди несовершеннолетних и о значении правосудия по делам несовершеннолетних».

Указанные акты устанавливают определенные стандарты, касающиеся обращения с несовершеннолетними правонарушителями, формулируют принципы правосудия в отношении несовершеннолетних, задают вектор развития национального законодательства по вопросам уголовного судопроизводства в отношении подростков. В данных актах подчеркивается необходимость создания сбалансированной системы отправления правосудия в отношении несовершеннолетних, системы предупреждения правонарушений и преступлений несовершеннолетних, а также необходимость создания в государстве таких условий, при которых уровень детской преступности снижается. Особое внимание указанные документы обращают на необходимость применения к несовершеннолетним мер, не связанных с суровыми уголовными наказаниями, снижения уголовной репрессии в отношении подростков.

Так, например, в упомянутой Рекомендации Комитета министров Совета Европы в качестве основных целей уголовного правосудия в отношении несовершеннолетних названы: 1) предотвращение совершения преступлений и повторения преступных деяний несовершеннолетними; 2) ресоциализация и реинтеграция несовершеннолетних в нормальное общество, т.е. обеспечение их возврата к нормальной жизнедеятельности; 3) защита интересов потерпевших. Для достижения указанных целей Рекомендация подчеркивает важность создания в государствах — членах Совета Европы, к которым она, собственно, и обращена, системы ювенальной юстиции.

В наиболее общем виде можно выделить два известных подхода, отражающих особое отношение уголовно-процессуальной системы к несовершеннолетним: 1) наличие особых правил для несовершеннолетних в рамках ординарного уголовного судопроизводства; 2) полное обособление уголовной юстиции по делам несовершеннолетних от ординарного уголовного судопроизводства, в том числе на уровне источников права (отдельное законодательство), особой системы судов и т.д. Второй из названных подходов часто именуют также в теории системой ювенальной юстиции — именно о ней, в частности, идет речь в упомянутой Рекомендации Комитета министров Совета Европы.

2. Ювенальная юстиция как особая система отправления правосудия по делам несовершеннолетних. Проблема ювенальной юстиции в последние годы приобрела особую актуальность и в России. При этом ювенальную юстицию рассматривают как в узком смысле в качестве системы отправления правосудия в отношении несовершеннолетних посредством создания специализированных ювенальных судов (судов по делам несовершеннолетних), так и в широком смысле, т.е. как целостную систему воздействия на несовершеннолетних правонарушителей, особое направление социальной политики в отношении подростков. Реализация такой политики должна осуществляться не только судами, но и различными социальными органами и организациями, осуществляющими профилактику безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних.

Следует отметить, что все же большинство ученых-юристов вполне обоснованно считают центральным звеном системы ювенальной юстиции именно суд, а вовсе не другие органы, содействующие работе с несовершеннолетними. Тем более что само понятие ювенальной юстиции получило свое развитие во многом именно благодаря развитию специальных судебных органов в отношении несовершеннолетних. Как известно, первый в истории «детский» суд был создан в Чикаго, США, в 1899 г. При этом опыт функционирования данного суда по делам несовершеннолетних оценивался весьма положительно. Примечательно, что Закон, на основании которого был учрежден этот суд по делам несовершеннолетних, предусматривал в том числе и упрощение процедуры по таким делам. В России первый специализированный суд по делам несовершеннолетних появился в 1910 г. в Санкт-Петербурге. Впоследствии подобные суды появились в Москве, Харькове и других городах. Описанные выше «детские» суды ориентировались на охранительные задачи правосудия по делам несовершеннолетних, индивидуальный подход к каждому несовершеннолетнему, а также преимущественное применение некарательных мер воздействия. Однако с 1918 г. такая система ювенальных судов в России была упразднена. Вместо нее были созданы комиссии по делам несовершеннолетних, т.е. фактически административные органы. Одной из основных особенностей данных комиссий было то, что они преимущественно применяли медико-педагогические меры воздействия на несовершеннолетнего. Однако если таких мер было недостаточно, то дела могли направляться в народный суд.

Ученые-исследователи ювенальной юстиции отмечают, что в 30 — 40-е годы в нашей стране отчетливо прослеживалась карательная направленность производства по делам несовершеннолетних. Так, в 1935 г. были упразднены комиссии по делам несовершеннолетних, снижен возраст уголовной ответственности по многим преступлениям до 12 лет, появилась возможность применения к несовершеннолетним всех видов наказания и пр. Такая карательная тенденция изменилась только с принятием УПК РСФСР 1960 г., когда законодатель восстановил систему особых процессуальных правил по делам несовершеннолетних (гл. 32).

Следует отметить, что в настоящий момент о существовании в России ювенальной юстиции говорить преждевременно. Несмотря на то что неоднократно разрабатывались и предлагались соответствующие законопроекты, идея создания специализированных судов пока не получила широкого признания. Следует также отметить, что ювенальная юстиция непосредственно связана и с концепцией восстановительной юстиции, которая, как известно, нацелена на примирение, воссоздание нормальной обстановки жизни правонарушителя, ресоциализацию, т.е. на достижение тех общественно значимых целей, которые особенно важны при работе с несовершеннолетними. Пока идеи восстановительного ювенального правосудия преимущественно провозглашаются, однако на практике реализуются с трудом. В настоящее время в нашей стране в ряде регионов проводятся социальные эксперименты по развитию так называемых ювенальных восстановительных технологий. Возможно, именно эти эксперименты приведут к каким-то изменениям в сфере отправления правосудия по делам несовершеннолетних.

Более того, в рамках Национальной стратегии действий в интересах детей на 2012 — 2017 гг., принятой Указом Президента РФ от 1 июня 2012 г. N 761, предусмотрено принятие мер по созданию системы дружественного к ребенку правосудия. Данные меры, по смыслу Стратегии, должны включать в себя и развитие сети служб примирения в целях реализации восстановительного правосудия, а также иные меры, которые призваны содействовать обеспечению международных стандартов в области охраны прав ребенка.

Тем не менее пока перспективы ювенальной юстиции в России весьма неопределенные. А особые подходы к несовершеннолетним на данный момент отражены только в нормах УПК РФ, предусматривающих дифференциацию процесса в отношении этой категории лиц.

3. Особенности производства по делам о преступлениях несовершеннолетних. Несмотря на то что положения отечественного законодательства в вопросах уголовного судопроизводства по делам о преступлениях несовершеннолетних в некотором смысле носят консервативный характер и не предусматривают выделения автономной системы ювенальной юстиции (причем не только в смысле создания специальных судов, но и в смысле разработки нормативной базы, предназначенной именно для регулирования вопросов уголовной ответственности несовершеннолетних), тем не менее процедура судопроизводства в отношении подростков отличается от общего порядка. Специальные нормы, регулирующие особенности процесса, содержатся преимущественно в гл. 50 УПК РФ и касаются как досудебного производства, так и судебного разбирательства. При этом особые положения, касающиеся несовершеннолетних, можно встретить и в других главах уголовно-процессуального закона. Так, например, возможность проведения закрытого судебного заседания по уголовному делу о преступлении, совершенном лицом, не достигшим возраста 16 лет, предусмотрена отнюдь не нормами гл. 50 УПК РФ, а ст. 241 УПК РФ, устанавливающей принцип гласности судебного разбирательства. И это лишь один из примеров.

Закон указывает, что уголовные дела о преступлениях несовершеннолетних подлежат рассмотрению в порядке, предусмотренном УПК РФ, с определенными изъятиями. Таким образом, производство по делам несовершеннолетних имеет свои особенности, но в целом в российском праве оно подчиняется общим нормам уголовного процесса. В этой связи целесообразно остановиться именно на особенностях, выделяющих производство по данной категории дел из общего порядка судопроизводства.

Во-первых, следует отметить, что по общему правилу уголовное дело в отношении несовершеннолетнего, если он участвовал в совершении преступления наряду со взрослыми лицами, подлежит выделению в отдельное производство. Это максимально способствует учету особенностей несовершеннолетнего в процессе, позволяет оградить его от дальнейшего воздействия тех лиц, которые оказывали на него негативное влияние и, возможно, подтолкнули к совершению преступления, позволяет создать для несовершеннолетнего более спокойную доверительную обстановку при взаимодействии со следователем, дознавателем, а впоследствии и с судом. Но даже в том случае, если выделить уголовное дело невозможно, производство в отношении несовершеннолетнего осуществляется по правилам гл. 50 УПК РФ, а не в общем порядке, поскольку несовершеннолетний не может быть лишен тех дополнительных гарантий, которые ему предоставлены в силу возраста.

Одним из важнейших аспектов, отличающих производство в отношении несовершеннолетних от общего порядка, является предмет доказывания по уголовным делам о преступлениях несовершеннолетних. В науке данное явление, связанное с изменением круга обстоятельств, подлежащих доказыванию по определенной категории дел, обозначают через понятие особенного (специального) предмета доказывания. Специфика предмета доказывания по уголовным делам в отношении несовершеннолетних состоит в том, что помимо обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ, которые подлежат установлению при расследовании и разрешении любого уголовного дела, по таким делам должны быть в обязательном порядке установлены дополнительные обстоятельства. В их числе в первую очередь выделяется возраст несовершеннолетнего, а также точная дата рождения, поскольку возраст является условием применения к нему специальных правил судопроизводства, а также условием привлечения несовершеннолетнего к уголовной ответственности.

Помимо этого, в предмет доказывания входят условия жизни и воспитания несовершеннолетнего, уровень психического развития и иные особенности его личности, а также влияние на несовершеннолетнего старших по возрасту лиц. Эти обстоятельства учитываются в первую очередь для целей индивидуализации наказания и применения принудительных мер воспитательного воздействия. Так, например, согласно п. 34 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 1 февраля 2011 г. N 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних», решая вопрос о передаче несовершеннолетнего под надзор родителей или лиц, их заменяющих, суд должен убедиться в том, что указанные лица имеют положительное влияние на него, правильно оценивают содеянное им, могут обеспечить его надлежащее поведение и повседневный контроль за ним. Для этого необходимо, например, истребовать данные, характеризующие родителей или лиц, их заменяющих, проверить условия их жизни и возможность материального обеспечения несовершеннолетнего. В целях определения условий жизни и воспитания несовершеннолетних суды при рассмотрении дел устанавливают в том числе отношение подростка к учебе, к работе, причины его незанятости, склонность к употреблению наркотических средств, алкоголя, факт постановки на учет в органах внутренних дел и т.д. Определение уровня психического развития ребенка предполагает выяснение степени его интеллектуального развития, причин задержки развития, если таковая имеется. Для этого судом могут быть предприняты различные процессуальные действия, начиная от допроса законных представителей, учителей, соседей, заканчивая назначением психолого-психиатрической экспертизы.

Иные особенности, связанные с расширением предмета доказывания по уголовным делам несовершеннолетних, носят более частный характер и требуют наличия специальных условий. Все они предусмотрены в ст. 421 УПК РФ.

Специфичным является круг участников уголовного судопроизводства по делам о преступлениях несовершеннолетних. Помимо участия основных субъектов, закон указывает на обязательное участие защитника в уголовном деле, допускает участие законного представителя несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого. А в некоторых случаях обязательным является также участие педагога и психолога (например, если несовершеннолетний не достиг возраста 16 лет либо достиг этого возраста, но страдает психическим расстройством либо отстает в психическом развитии). Более того, в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 1 февраля 2011 г. N 1 указано, что показания несовершеннолетнего, полученные в отсутствие педагога или психолога в том случае, если их участие было обязательным, признаются недопустимыми доказательствами. Участие педагога и психолога необходимо для того, чтобы содействовать лицам, ведущим производство по делу, в установлении психологического контакта с несовершеннолетним, обеспечить права несовершеннолетнего, удостовериться, что он не подвергается давлению или какому-либо неблагоприятному воздействию. Указанные лица принимают участие не только в ходе досудебного производства, но и при судебном разбирательстве уголовного дела.

Законный представитель в рамках производства может одновременно с этим получить и иной статус (например, гражданского ответчика, защитника). Права законного представителя в уголовном судопроизводстве во многом схожи с правами защитника, поскольку основной задачей законного представителя является обеспечение соблюдения прав несовершеннолетнего, защита его интересов.

Особо следует отметить, что законодатель предпринимает усилия к тому, чтобы оградить несовершеннолетнего от негативного влияния взрослых. Более того, интересы взрослого могут в определенных случаях не совпадать с интересами подростка, даже если речь идет о его родителях или иных законных представителях. В этой связи, например, если следователь, дознаватель или суд придут к выводу, что действия законного представителя наносят ущерб интересам несовершеннолетнего, то они вправе отстранить законного представителя от участия в деле и допустить другого законного представителя. Под ущербом интересам несовершеннолетнего Пленум Верховного Суда РФ предлагает рассматривать невыполнение обязанностей, вытекающих из статуса законного представителя, в том числе по воспитанию несовершеннолетнего, либо уклонение от участия в деле в качестве законного представителя, а равно злоупотребление процессуальными и иными правами, отрицательное влияние на несовершеннолетнего, создание препятствий для выяснения обстоятельств, имеющих значение для дела.

Во многом специфичной является и процедура избрания меры пресечения в отношении несовершеннолетнего. Во-первых, следует учитывать, что применение суровых мер пресечения к несовершеннолетним нежелательно само по себе. Во-вторых, закон устанавливает особые правила при избрании несовершеннолетнему такой меры пресечения, как заключение под стражу, поскольку эта мера более всего сопряжена с ограничением прав личности. Тут необходимо отметить, что по общему правилу, согласно ст. 108 УПК РФ, заключение под стражу может быть избрано в отношении несовершеннолетнего только в случае, если он обвиняется в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления. И только в исключительных случаях эта мера пресечения может быть избрана при обвинении в преступлении средней тяжести.

Но даже в том случае, когда формально эта мера пресечения может быть избрана, в соответствии с разъяснениями Верховного Суда РФ избрание заключения под стражу должно рассматриваться в качестве исключительной меры и применяться в течение кратчайшего времени. Принимая решение об избрании этой меры пресечения, суд должен проверять обоснованность изложенных в ходатайстве следователя положений о необходимости заключения несовершеннолетнего под стражу и невозможности применения в отношении его иной, более мягкой, меры пресечения. Более того, при решении вопроса о применении меры пресечения к несовершеннолетнему каждый раз должна обсуждаться возможность отдачи его под присмотр в порядке ст. 105 УПК РФ.

Также согласно разъяснениям Верховного Суда РФ, данным в п. 6 Постановления Пленума от 1 февраля 2011 г. N 1, избрание меры пресечения в виде заключения под стражу не допускается в отношении несовершеннолетнего, не достигшего 16 лет, который подозревается или обвиняется в совершении преступлений небольшой или средней тяжести впервые, а также в отношении остальных несовершеннолетних, совершивших преступления небольшой тяжести впервые. Применение к несовершеннолетнему меры пресечения в виде заключения под стражу возможно лишь в случае, если он подозревается или обвиняется в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, с обязательным указанием правовых и фактических оснований такого решения. Тем самым Верховный Суд РФ весьма существенно детализировал особенности применения мер пресечения в отношении несовершеннолетних, ориентируя суды на необходимость взвешенного подхода при их применении по таким категориям дел.

Законом также установлены особенности производства отдельных следственных действий в отношении несовершеннолетних подозреваемых, обвиняемых. Так, согласно ст. 425 УПК РФ допрос несовершеннолетнего не может длиться более двух часов непрерывно и более четырех часов в день в общей сложности. Особенности производства отдельных следственных и иных процессуальных действий с участием несовершеннолетних также обусловлены и участием законных представителей, педагогов и психологов при их производстве. По завершении предварительного расследования следователь вправе не предоставлять несовершеннолетнему для ознакомления те материалы дела, которые могут оказать на него негативное воздействие. В таком случае с ними в обязательном порядке должен быть ознакомлен законный представитель.

Говоря об особенностях производства по делам несовершеннолетних, нельзя не отметить еще один принципиальный момент, свидетельствующий о том, что даже несмотря на отсутствие в нашей стране комплексной системы ювенальной юстиции, органы правосудия осознают необходимость особых подходов к несовершеннолетним. Действительно, на сегодняшний день в России нет ювенальных судов, которые специализировались бы на делах, касающихся несовершеннолетних, однако Верховный Суд РФ в указанном выше Постановлении Пленума отметил, что уголовные дела в отношении несовершеннолетних следует рассматривать наиболее опытным судьям. Судьи, рассматривающие дела о преступлениях несовершеннолетних, должны постоянно совершенствовать свою профессиональную квалификацию. При этом речь идет не только о правовых знаниях, но и о том, что такие судьи обязаны проходить обучение и переподготовку по вопросам педагогики, социологии, подростковой психологии, криминологии, виктимологии, применения ювенальных технологий, используемых в рамках процессуального законодательства. Таким образом, очевидно, что судья, ведущий производство по таким уголовным делам, должен использовать в своей работе широкий арсенал знаний и навыков, которые не так принципиально важны при работе со взрослыми.

Также следует иметь в виду, что по уголовным делам в отношении несовершеннолетних не может проводиться дознание в сокращенной форме, а также не применяется особый порядок судебного разбирательства, предусмотренный гл. 40 и 40.1 УПК РФ. Поскольку указанные процедуры предполагают снижение степени гарантированности прав личности, они неприменимы к подросткам, которым такие гарантии должны быть, напротив, обеспечены в повышенном объеме.

4. Применение принудительных мер воспитательного воздействия. Уголовная ответственность несовершеннолетних имеет свои особенности, которые отражаются и на особенностях процессуального порядка производства. При этом если, например, вопросы наказания, которое может быть применено к несовершеннолетнему, не требуют особой специфики в процессуальном смысле, то вопросы применения иных мер уголовно-правового характера к несовершеннолетним фактически приводят к возникновению особой процедуры, предусмотренной ст. 427 УПК РФ. Так, в определенных случаях уголовный закон допускает применение к несовершеннолетним принудительных мер воспитательного воздействия, которые по своей природе не относятся к наказанию и влекут освобождение от уголовной ответственности. В общем виде эти меры применяются к несовершеннолетним, совершившим преступления небольшой или средней тяжести в том случае, если будет установлено, что исправление подростка возможно без применения к нему наказания.

Процессуально применение принудительных мер воспитательного воздействия выражается в прекращении уголовного преследования в отношении несовершеннолетнего и возбуждении следователем (дознавателем) перед судом ходатайства о применении принудительных мер воспитательного воздействия. В таком случае это ходатайство рассматривается судом в порядке, аналогичном тому, который предусмотрен для рассмотрения вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, но с определенными изъятиями. Однако далеко не всегда решение о применении вместо наказания принудительных мер воспитательного воздействия принимается в стадии предварительного расследования. В некоторых случаях суд, получив материалы уголовного дела с обвинительным заключением или актом и придя к выводу о наличии соответствующих условий, вправе самостоятельно прекратить уголовное преследование и назначить принудительные меры воспитательного воздействия. Однако следует иметь в виду, что прекращение уголовного преследования по данному основанию возможно только при отсутствии возражений со стороны самого подозреваемого, обвиняемого или его законного представителя.

При этом современная практика российских судов свидетельствует о том, что принудительные меры воспитательного воздействия применяются не очень часто. А в некоторых случаях и вовсе не применяются, даже невзирая на наличие оснований к тому и несмотря на то, что сегодня ни у кого не осталось сомнений в том, что несовершеннолетние требуют к себе особого, более гибкого подхода. Формальный подход к рассмотрению дел несовершеннолетних не может привести к благоприятным последствиям в плане борьбы с подростковой преступностью, повлиять на степень рецидива среди несовершеннолетних.

При этом во многих зарубежных государствах возможность применения к несовершеннолетним альтернативных наказанию мер и альтернативных уголовному преследованию процедур применяется весьма широко. Это и понятно, ведь такие альтернативы позволяют точечно воздействовать на несовершеннолетнего, влиять именно на те аспекты его жизни или личности, которые во многом способствовали совершению преступления, что в конечном итоге позволяет не сломать несовершеннолетнему жизнь и дать ему возможность стать в дальнейшем добропорядочным членом общества.

Так, например, довольно интересно решается вопрос об уголовной ответственности несовершеннолетних в Германии. Во-первых, в Германии существует система специализированных ювенальных судов. Во-вторых, немецкий законодатель пошел по пути выделения вопросов уголовной ответственности и уголовного судопроизводства в отношении несовершеннолетних в отдельный законодательный акт — Закон об отправлении правосудия по делам несовершеннолетних от 4 августа 1953 г. При этом в 1990 г. в этот Закон были внесены существенные изменения, которые сделали возможным применение к несовершеннолетним неформальных оснований для прекращения уголовного дела, альтернативных наказанию мер, введение общественно полезных работ в качестве альтернативы уголовному преследованию и т.д. Достаточно активно применяются и примирительные процедуры для разрешения уголовно-правовых конфликтов, в которые вовлечены несовершеннолетние. В России же, как было указано выше, подобные механизмы на данный момент применяются преимущественно в экспериментальном порядке и еще не получили широкого развития.

§ 2. Порядок производства о применении принудительных мер медицинского характера

1. Основания для производства о применении принудительных мер медицинского характера. В основе применения принудительных мер медицинского характера (далее в настоящем параграфе — также принудительные меры) лежит идея об обязанности государства принудительно изолировать и лечить тех психически больных лиц, которые а) совершили общественно опасные деяния, попадающие под признаки преступления, и б) представляют дальнейшую опасность для себя или других членов общества. Являясь мерами уголовно-правового характера, они имеют правоограничительный характер и назначаются только по решению суда.

Принудительные меры имеют собственное назначение, отличное от целей предусмотренного уголовным законом наказания за совершение преступления (восстановление справедливости, исправление лица), и не влекут неблагоприятные последствия в виде судимости. По своему содержанию они представляют собой систему психотерапевтических и иных медицинских мер по лечению, уходу, содержанию и наблюдению больных с психическими расстройствами. Целями их применения являются: 1) излечение лиц или улучшение их психического состояния, в котором больные лица перестают представлять общественную опасность, что несет в себе ярко выраженную гуманистическую идею, и 2) предупреждение совершения новых общественно опасных деяний, т.е. ограждение неперсонифицированного количества членов общества от возможного посягательства на их права и законные интересы.

Принудительные меры осуществляются не в системе учреждений, исполняющих наказание (ФСИН), а в медицинских организациях государственной системы здравоохранения, оказывающих психиатрическую помощь в стационарных условиях.

Применение принудительных мер медицинского характера не зависит от желания самого лица, его законных представителей, близких родственников (т.е. основным для характеристики таких мер наряду с понятием «медицинских» также является понятие «принудительных»). Отсутствие у лиц, страдающих психическими заболеваниями, возможности в полной мере реализовать процессуальные права, должно накладывать на правоприменителя некоторые ограничения, т.е. предполагает определенную дифференциацию как досудебного, так и судебного производства. Однако до принятия в 1960 г. УК РСФСР (гл. 6) и УПК РСФСР (гл. 33), в советском законодательстве не выделялись особенности производства в отношении лиц, страдающих психическими заболеваниями. Так, в ст. 203 УПК РСФСР 1923 г. только указывалось, что в случае признания подследственного психически больным или неизлечимым дело направляется в суд для применения меры социальной защиты медицинского характера или прекращается. Какие-либо исключения из общего порядка предварительного расследования и рассмотрения уголовного дела судом уголовно-процессуальным законом не устанавливались. Отметим, что на необходимые особенности судопроизводства в отношении лиц, страдающих психическими расстройствами, а также правовые принципы их принудительного лечения, начали обращать внимание на уровне международно-правовых актов тоже только с середины 1950-х годов.

В действующем российском законодательстве вопрос о круге лиц, в отношении которых осуществляется производство по уголовному делу с изъятиями из общего порядка в связи с состоянием их психического здоровья, детально определяется как в уголовном, так и в уголовно-процессуальном законодательстве. В уголовном законе указывается собственно круг таких лиц и перечень принудительных мер медицинского характера, основания их применения (гл. 15 УК РФ), в уголовно-процессуальном — особенности производства по таким уголовным делам с изъятиями из общего правила досудебного и судебного производства, процедура назначения принудительных мер, их изменения, продления применения и прекращения (гл. 51) УПК РФ.

В большинстве зарубежных государств столь подробно процедура производства по уголовным делам в отношении лиц, страдающих психическими расстройствами, не регулируется. Например, гл. 2 разд. 5 УПК Швейцарии 2007 г. «Производство в отношении невменяемого» состоит всего из двух статей и определяет только некоторые особенности производства в суде первой инстанции. Так, суд первой инстанции, принимая во внимание состояние здоровья или в целях защиты личности обвиняемого, вправе произвести слушание в его отсутствие или исключить слушание в открытом режиме. В остальном судебное производство осуществляется в соответствии с общим порядком (ч. ч. 2 и 4 ст. 374 УПК Швейцарии). Обращает на себя внимание не только краткость швейцарской уголовно-процессуальной кодификации, считающейся самой современной в Западной Европе, по данному вопросу, но и то, что лицо, подвергаемое принудительным мерам медицинского характера («мерам безопасности» по западной терминологии), в процессуальном смысле именуется в Швейцарии «обвиняемым».

Согласно российским уголовному и уголовно-процессуальному законам производство по уголовному делу о применении принудительных мер медицинского характера, предусматривающее изъятия и дополнительные процессуальные гарантии относительно общего порядка, осуществляется в отношении следующих двух категорий лиц (ч. ч. 1 и 3 ст. 433 УПК РФ и п. п. «а» и «б» ч. 1 ст. 97 УК РФ):

совершивших общественно опасные деяния, предусмотренные уголовным законом, в состоянии невменяемости. Такие лица не подлежат уголовной ответственности (ч. 1 ст. 21 УК РФ);

совершивших преступления в состоянии вменяемости, но у которых в последующем наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение наказания или его исполнение. Они освобождаются судом от наказания, но в случае выздоровления могут подлежать уголовной ответственности и наказанию (ч. ч. 1 и 4 ст. 81 УК РФ).

Законодатель предусмотрел возможность назначения принудительных мер только в случаях, когда психическое расстройство связано с возможностью причинения этим лицом иного существенного вреда, помимо уже причиненного общественно опасным деянием или преступлением, либо психическое состояние здоровья лица делает его опасным для себя или других лиц (ч. 2 ст. 433 УПК РФ, ч. 2 ст. 97 УК РФ). Иными словами, применение судом одной из предусмотренных законом принудительных мер медицинского характера не производится «автоматически». Для этого необходима оценка не только тяжести содеянного, но и психического состояния лица на момент производства с учетом возможности причинения им физического или имущественного вреда как себе самому, так и другим лицам.

С другой стороны, если страдающее даже тяжелым психическим расстройством лицо не совершило деяние, попадающее под признаки преступления, то производство в его отношении в соответствии с нормами УПК РФ недопустимо. Психиатрическая помощь таким лицам (в том числе принудительное освидетельствование, госпитализация в психиатрический стационар в недобровольном порядке и т.п.) должна оказываться в соответствии с нормами законодательства о здравоохранении. В необходимых случаях ее принудительного, недобровольного оказания (без обращения лица либо его законного представителя) такая помощь также осуществляется под контролем суда, но в установленном гражданским процессуальным законом порядке (гл. 35 ГПК РФ). Иначе говоря, уголовно-процессуальное производство по применению принудительных мер медицинского характера возникает только в тех случаях, когда речь идет о совершении деяния, запрещенного уголовным законом, которое требует реакции государства, но либо не может быть поставлено в вину совершившему его лицу (он невменяем), либо не может повлечь наказание (он стал невменяем).

Следует добавить, что принудительные меры медицинского характера могут быть назначены и лицам, относящимся к еще одной (третьей) категории — совершившим преступления в состоянии вменяемости, но нуждающимся в лечении психических расстройств, не исключающих вменяемости, либо совершившим в возрасте старше 18 лет преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего, не достигшего 14-летнего возраста, и страдающих расстройством сексуального предпочтения (педофилией), не исключающим вменяемости. Решение о назначении единственно возможной в таком случае принудительной меры медицинского характера — принудительного наблюдения и лечения у врача-психиатра в амбулаторных условиях — принимается судом наряду с назначением наказания при постановлении приговора (ч. 2 ст. 99 УК РФ). Однако в силу ч. 4 ст. 433 УПК РФ производство по уголовному делу в отношении таких лиц осуществляется в общем порядке и предусмотренных гл. 51 УПК РФ особенностей не имеет.

2. Особенности производства предварительного следствия. Возбуждение уголовного дела в связи с поступлением информации о любом деянии, в котором содержатся признаки преступления, всегда осуществляется в общем порядке. Однако расследование уголовного дела при выявлении оснований для производства о применении принудительных мер медицинского характера возможно только в форме предварительного следствия (ч. 1 ст. 434 УПК РФ). При этом в законе нет указания на точный момент, с которого начинается производство о применении принудительных мер медицинского характера, об этом не требуется вынесения отдельного постановления.

Для определения психического заболевания у лица, в отношении которого ведется производство по уголовному делу (подозреваемого, обвиняемого), согласно п. 3 ст. 196 УПК РФ необходимо назначение и производство судебно-психиатрической экспертизы. Можно считать, что именно с этого момента и начинается производство по уголовному делу о применении принудительных мер медицинского характера, так как после вынесения постановления о назначении следователем экспертизы законодатель впервые упоминает о наличии дополнительной процессуальной гарантии — обязательного участия защитника, если он ранее не участвовал в уголовном деле (ст. 433, п. 4 ч. 3 ст. 49 УПК РФ).

Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в п. 6 Постановления от 7 апреля 2011 г. N 6 «О практике применения судами принудительных мер медицинского характера», при назначении судебно-психиатрической экспертизы на разрешение экспертов следует ставить вопросы, позволяющие выяснить характер и степень психического расстройства во время совершения предусмотренного уголовным законом общественно опасного деяния и установить в ходе предварительного расследования или рассмотрения дела судом, могло ли лицо в указанные периоды осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими. Перед экспертами следует ставить также вопросы и о том, связано ли психическое расстройство лица с опасностью для него и других лиц либо с возможностью причинения им иного существенного вреда, нуждается ли такое лицо в применении принудительной меры медицинского характера и какой именно, а также может ли это лицо с учетом характера и степени психического расстройства лично осуществлять свои процессуальные права.

Иначе говоря, в заключении эксперта должны содержаться ответы на вопросы, которые необходимы следователю и суду для правильного определения как наличия оснований дальнейшего производства по делу или возможности его прекращения, так и назначения конкретного вида предусмотренной законом принудительной меры медицинского характера с учетом психического состояния лица в настоящее время и вероятности совершения общественно опасных деяний в будущем.

Если следовать букве УПК РФ (ст. ст. 203 и 435), то проведение такой экспертизы возможно как в амбулаторных условиях, так и в условиях стационарного обследования (кроме случаев, когда лицо находится под стражей). В то же время согласно ч. 3 ст. 9, ч. 5 ст. 11 Федерального закона от 31 мая 2001 г. N 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», в отличие от всех других видов экспертиз, судебно-психиатрическая экспертиза может производиться только в государственной судебно-психиатрической экспертной медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях и специально предназначенной для производства судебно-психиатрической экспертизы, что исключает возможность проведения судебно-психиатрической экспертизы в амбулаторных условиях. Помещение подозреваемого, обвиняемого для производства судебно-психиатрической экспертизы в стационар, а также продление срока проведения экспертизы ограничивают права такого лица, в том числе гарантированные Конституцией РФ на свободу и личную неприкосновенность (ч. 1 ст. 22), на свободу передвижения (ст. 27). По указанной причине названные меры могут осуществляться только на основании судебного решения. При этом постановление суда о помещении лица в стационар для производства судебно-психиатрической экспертизы может быть обжаловано как самим лицом, так и его защитником, законным представителем или иными заинтересованными лицами (например, близкими родственниками).

Существует два порядка помещения подозреваемого, обвиняемого в стационар для производства судебно-психиатрической экспертизы, которые зависят от наличия и вида избранной ранее меры пресечения. Когда в отношении подозреваемого (обвиняемого) ранее была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу (т.е. судом уже принято решение об ограничении конституционных прав лица), вынесение дополнительного судебного решения о помещении лица в судебно-психиатрический стационар не требуется. Если же обвиняемый или подозреваемый не содержится под стражей, то при наличии необходимости стационарного обследования его помещение в соответствующую медицинскую организацию осуществляется на основании специального судебного решения (ч. 2 ст. 203 УПК РФ). Очевидно, что процедура принудительного помещения в судебно-психиатрический стационар лица, не содержащегося под стражей, a priori должна быть аналогичной процедуре избрания меры пресечения в виде заключения под стражу. Но есть один нюанс: поскольку речь идет о лице, гипотетически (на данный момент) страдающем психическим заболеванием, то такое лицо может вести себя неадекватно. Поэтому данное решение принимается в порядке ст. 165 УПК РФ, т.е. в порядке, установленном для получения разрешения на производство следственного действия, что изначально не предполагало обязательного участия лица, в отношении которого действие производится. Такой подход в целом соответствует типичной практике, когда невменяемый рассматривается не столько как субъект осуществления процессуальных прав (он не способен самостоятельно их осуществлять), сколько как объект исследования. Вспомним уже цитировавшуюся выше ст. 374 УПК Швейцарии, допускающую проведение судебного разбирательства в отношении невменяемого в отсутствие его самого. Однако в России сегодня с учетом высказанных Конституционным Судом РФ правовых позиций возобладал иной подход в отношении невменяемого, в силу чего соответствующее ходатайство подлежит рассмотрению судьей районного суда с участием не только прокурора и следователя, но и самого лица, в отношении которого рассматривается этот вопрос, и его защитника.

Срок, на который лицо может быть помещено в медицинский стационар для производства судебно-психиатрической экспертизы, составляет 30 дней. В случае необходимости по мотивированному ходатайству эксперта или комиссии экспертов этот срок может быть продлен постановлением судьи районного суда по месту нахождения стационара еще на 30 дней. При этом общий срок пребывания лица в стационаре при производстве одной судебной экспертизы не может превышать 90 дней. Данные сроки, как и порядок их продления, обжалования нарушения, регламентируются не УПК РФ, а Федеральным законом «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (ст. 30), что вряд ли можно признать обоснованным в условиях кодифицированного уголовно-процессуального законодательства.

Как правило, в случае возникновения сомнений во вменяемости лица вопрос о проведении судебно-психиатрической экспертизы решается до вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого. Однако если такое постановление вынесено, но предъявление обвинения затруднено в связи с вызывающим сомнения во вменяемости поведением обвиняемого, его помещение в психиатрический стационар для производства судебно-психиатрической экспертизы может произойти и после вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого. В этом случае срок, в течение которого ему должно быть предъявлено обвинение в соответствии со ст. 172 УПК РФ (не позднее трех суток со дня вынесения постановления), прерывается до получения заключения эксперта (ч. 3 ст. 203 УПК РФ). Если обвиняемый будет признан вменяемым, время пребывания лица в психиатрическом стационаре при производстве судебно-психиатрической экспертизы засчитывается в срок содержания под стражей, а также в срок назначенного судом наказания в виде лишения свободы (п. 3 ч. 10 ст. 109, п. 9 ч. 1 ст. 308 УПК РФ).

Мера пресечения в отношении лица, признанного невменяемым, в ходе производства по делу о применении принудительных мер медицинского характера не избирается, а ранее избранная подлежит отмене. Нахождение такого лица в СИЗО на общих условиях недопустимо. После получения заключения эксперта об установлении факта психического заболевания лица, в отношении которого осуществляется такое производство, необходимо его помещение в медицинскую организацию, оказывающую медицинскую помощь в стационарных условиях (ч. ч. 1 и 2 ст. 435 УПК РФ,). Решение об этом принимается судом в порядке, установленном ст. 108 УПК РФ (для лиц содержащихся под стражей) или ч. 2 ст. 203, ст. 165 УПК РФ.

Как уже отмечалось ранее применительно к порядку рассмотрения вопроса о помещении в судебно-психиатрический стационар, до недавнего времени лицо, в отношении которого осуществлялось производство о применении принудительных мер, было лишено каких-либо процессуальных прав с момента получения следователем заключения судебно-психиатрической экспертизы о его невменяемости. Бытовало мнение, что тяжелое психическое расстройство полностью лишает больного возможности самостоятельно реализовать свои права в уголовном процессе. Такое лицо не знакомилось с материалами уголовного дела, не имело права на заявление отводов, ходатайств, дачу показаний и даже на участие в судебном заседании. Ситуация изменилась после того, как Конституционный Суд РФ высказал в упоминавшемся уже Постановлении от 20 ноября 2007 г. N 13-П правовую позицию, согласно которой отсутствие в нормах гл. 51 УПК РФ прямых предписаний относительно прав, предоставленных лицам, страдающим психическими расстройствами, в уголовном судопроизводстве, неправильно истолковывается в правоприменительной практике как позволяющее не учитывать фактическую способность лица, в отношении которого ведется производство о применении принудительных мер медицинского характера, лично участвовать в производстве по делу и самостоятельно осуществлять процессуальные действия, направленные на защиту своих интересов. В настоящее время (с декабря 2010 г.) положениями ч. 1 ст. 437 УПК РФ прямо предусмотрено право лица, в отношении которого ведется производство о применении принудительных мер медицинского характера, лично участвовать в производстве по его делу, самостоятельно осуществлять предусмотренные ст. ст. 46, 47 УПК РФ процессуальные права. Ограничения этого права допустимы только в исключительных случаях, связанных с психическим состоянием лица.

Другой особенностью производства по уголовным делам указанной категории является императивное указание закона о привлечении к участию в уголовном деле законного представителя. Статусом законного представителя может быть наделен один из близких родственников, а при их отсутствии или отказе от участия в деле — орган опеки и попечительства. Законному представителю предоставляется комплекс прав, необходимых для полноценного участия в уголовном процессе и представления интересов лица, в отношении которого осуществляется производство (в том числе заявлять ходатайства и отводы; представлять доказательства; по окончании предварительного расследования знакомиться со всеми материалами уголовного дела; участвовать в судебном разбирательстве уголовного дела; обжаловать действия (бездействие) и решения следователя, прокурора и суда; инициировать ходатайства об изменении или о прекращении применения принудительных мер и др.).

Как следует из ст. 436 УПК РФ, если преступление совершено в соучастии, то в отношении лиц, совершивших противоправное деяние в состоянии невменяемости или заболевших психическим расстройством после совершения преступления, уголовное дело может быть выделено в отдельное производство. Согласно общей норме ч. 2 ст. 154 УПК РФ такое решение может быть принято, если оно не отразится на всесторонности и объективности предварительного расследования и разрешения дела. На практике в подавляющем большинстве случаев соответствующие решения принимаются, в силу чего вопрос о применении принудительных мер медицинского характера рассматривается в рамках отдельного производства. Совместное рассмотрение в одном уголовном деле вопросов обвинения в совершении преступления одного лица и применении принудительных мер медицинского характера в отношении другого нецелесообразно как с процессуальной (производство во втором случае только предварительного следствия, необходимость назначения судебно-психиатрической экспертизы и неминуемое увеличение сроков расследования, не совпадающие предметы доказывания), так и этической точки зрения.

Установленный ч. 2 ст. 434 УПК РФ предмет доказывания по уголовным делам в отношении лиц о применении принудительных мер медицинского характера является специальным и отличается от общих обстоятельств, подлежащих доказыванию согласно ст. 73 УПК РФ. Помимо необходимых для доказывания при производстве по уголовному делу любой категории обстоятельств, по таким делам необходимо доказать обстоятельства, которые согласно ч. ч. 1 и 2 ст. 433 УПК РФ, ст. ст. 21 и 97 УК РФ являются основанием для применения принудительных мер медицинского характера (наличие психического расстройства у субъекта деяния и возможность причинения этим субъектом вреда себе или другим лицам). Эти обстоятельства устанавливаются только путем проведения судебно-психиатрической экспертизы.

Предварительное следствие по делам в отношении рассматриваемой категории лиц может завершиться двумя видами процессуальных решений.

Первым видом итогового для данной стадии уголовного процесса решения является постановление о прекращении уголовного дела (п. 1 ч. 1 ст. 439 УПК РФ). Помимо общих оснований (ст. ст. 24 и 27 УПК РФ), законом предусмотрено и специальное основание для прекращения уголовного дела, когда характер совершенного деяния и психическое расстройство лица не связаны с опасностью для него или других лиц либо возможностью причинения им иного существенного вреда.

Вторым видом итогового решения является постановление о направлении уголовного дела в суд для применения принудительных мер медицинского характера (п. 1 ч. 1 ст. 439 УПК РФ). При таком варианте окончания предварительного следствия ознакомление с материалами уголовного дела по окончании производства следственных действий потерпевшего, а также лица, в отношении которого осуществляется производство, его защитника и законного представителя, осуществляется в общем порядке (ст. ст. 216219 УПК РФ).

Обвинение лицу, в отношении которого осуществляется рассматриваемый вид производства, не предъявляется. Установленные при производстве по уголовному делу обстоятельства указываются в постановлении о направлении уголовного дела в суд для применения принудительных мер медицинского характера и, по аналогии процессуального закона, определяют в соответствии со ст. 252 УПК РФ предмет и пределы судебного разбирательства. В постановлении также указываются основания для применения принудительной меры медицинского характера, а также доводы защитника и других лиц, оспаривающих наличие таких оснований, если они были высказаны.

Уголовное дело с постановлением о направлении его в суд следователь передает прокурору, который вправе принять одно из трех возможных решений: 1) утвердить постановление и направить уголовное дело в суд; 2) возвратить уголовное дело следователю для производства дополнительного расследования; 3) прекратить уголовное дело по основаниям, предусмотренным ст. ст. 24 и 27 УПК РФ.

Копия постановления о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера подлежит вручению лицу, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера, его защитнику и законному представителю. Данное постановление, как итоговый документ, завершающий досудебное производство, аналогичен по значению обвинительному заключению, обвинительному акту или обвинительному постановлению. Если копия этого постановления не была вручена лицу, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера, его защитнику и законному представителю, то тогда возникает предусмотренное п. 2 ч. 1 ст. 237 УПК РФ основание для возвращения уголовного дела прокурору.

3. Рассмотрение уголовного дела судом. Виды решений суда. Подсудность дел о применении принудительных мер медицинского характера определяется по общим правилам подсудности уголовных дел, установленным в ст. ст. 3136 УПК РФ. Судебное разбирательство по таким делам производится в общем порядке с учетом принципов состязательности и равенства прав сторон. В строгом смысле здесь нет ни обвинения в совершении преступления, ни, соответственно, защиты от него, т.е. сторон в классическом уголовно-процессуальном понимании. Однако новейшее развитие отечественного законодательства, опирающееся на Постановление Конституционного Суда РФ от 20 ноября 2007 г., привело к окончательному формированию в рамках данного производства сторон sui generis: представителя государства, настаивающего на необходимости применения принудительной меры медицинского характера (прокурора), и лица, к которому данная мера может быть применена, а также тех, кто оказывает ему юридическую помощь (защитник и др.).

С учетом специфики субъектов, в отношении которых рассматривается вопрос о применении принудительных мер медицинского характера, не допускается ни рассмотрение уголовного дела судом с участием присяжных (ст. 352 УПК РФ), ни его рассмотрение в особом порядке принятия судебного решения (отсутствует обвинение и, соответственно, невозможно согласие с ним лица, которое к тому же не отдает отчет своим действиям).

В постановлении о назначении судебного заседания судья может принять решение о рассмотрении уголовного дела в закрытом судебном заседании, в том числе если разбирательство уголовного дела в суде может привести к разглашению охраняемой федеральным законом врачебной тайны. Если психическое состояние лица, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера, позволяет принять личное участие в судебном заседании, ему должна быть обеспечена такая возможность. Как следует из п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 7 апреля 2011 г. N 6, показания такого лица могут учитываться судом при оценке его психического состояния, а также опасности лица для самого себя или других лиц либо возможности причинения им иного существенного вреда при определении вида принудительной меры медицинского характера. Необеспечение судом лицу возможности реализации права на личное участие в судебном заседании является нарушением требований ч. 1 ст. 437 и ч. 1 ст. 441 УПК РФ, влекущим отмену состоявшегося судебного решения.

Свои особенности имеет и судебное следствие. Оно начинается с изложения прокурором (а не государственным обвинителем) доводов о необходимости применения к лицу, которое признано невменяемым или у которого наступило психическое расстройство, принудительной меры медицинского характера. В последующем исследование доказательств и прения сторон производятся в общем порядке.

В ходе судебного разбирательства по уголовному делу должны быть исследованы и разрешены следующие вопросы: 1) имело ли место деяние, запрещенное уголовным законом; 2) совершило ли деяние лицо, в отношении которого рассматривается данное уголовное дело; 3) совершено ли деяние лицом в состоянии невменяемости; 4) наступило ли у данного лица после совершения преступления психическое расстройство, делающее невозможным назначение наказания или его исполнение; 5) представляет ли психическое расстройство лица опасность для него или других лиц либо возможно ли причинение данным лицом иного существенного вреда; 6) подлежит ли применению принудительная мера медицинского характера и какая именно.

Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 7 апреля 2011 г. N 6 (п. 22) рекомендовал судам оставлять без рассмотрения заявленный по делу гражданский иск, что не препятствует его предъявлению в порядке гражданского судопроизводства. Тем самым лицам, которым вред причинен общественно опасным деянием невменяемого, в отличие от лиц, понесших вред от преступления, статус гражданского истца не предоставляется. Де-факто они вынуждены отстаивать свои интересы дважды — в уголовном (как потерпевшие), а затем гражданском (как истцы) процессах. Вряд ли такое «неравенство» соответствует подходам Конституционного Суда РФ, согласно которым при равных условиях субъекты права должны находиться в равном положении.

Производство в суде первой инстанции завершается вынесением не приговора, а постановления. В зависимости от результатов рассмотрения дела речь может идти об одном из трех видов этого итогового процессуального решения, к которым относятся:

1) постановление об освобождении лица от наказания и назначении одной из предусмотренных законом принудительных мер медицинского характера (ч. 1 ст. 443 УПК РФ). Такое постановление выносится при наличии оснований для применения принудительных мер, которые подробно рассмотрены в п. 1 настоящего параграфа;

2) постановление о прекращении уголовного дела и об отказе в применении принудительных мер медицинского характера (ч. 2 ст. 443 УПК РФ). Принятие такого решения возможно в случае, когда лицо не представляет опасности по своему психическому состоянию для себя и других лиц;

3) постановление о прекращении уголовного дела. Выносится при наличии общих оснований для прекращения уголовного дела (ст. ст. 24 и 27 УПК РФ) вне зависимости от наличия и характера заболевания лица (ч. 3 ст. 443 УПК РФ).

При вынесении постановления о прекращении уголовного дела суд в течение пяти суток направляет копию постановления в уполномоченный орган исполнительной власти в сфере охраны здоровья для решения вопроса о лечении или направлении лица, нуждающегося в психиатрической помощи, в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях. В дальнейшем решение этого вопроса осуществляется в порядке, установленном ст. ст. 2335 Закона РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании».

При рассмотрении уголовного дела суд может прийти к выводу, что психическое расстройство лица, в отношении которого рассматривается уголовное дело, не установлено или что заболевание лица, совершившего преступление, не является препятствием для применения к нему уголовного наказания. В этом случае суд, руководствуясь ч. 5 ст. 443 УПК РФ, обязан принять промежуточное решение — вынести постановление о возвращении уголовного дела прокурору в соответствии со ст. 237 УПК РФ.

Принятые судом постановления могут быть обжалованы в общем (апелляционном) порядке потерпевшим, его представителем, а также лицом, в отношении которого велось или ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера, его защитником, законным представителем или близким родственником и прокурором (ст. 444 УПК РФ). Обратим внимание, что близкий родственник в качестве надлежащего и ординарного субъекта апелляционного обжалования определен законодателем только при производстве по делам рассматриваемой категории. Указание в ч. 6 ст. 443 УПК РФ о разъяснении права на обжалование постановления суда о применении или об отказе в применении принудительных мер медицинского характера в кассационном порядке (по второй инстанции) является недостаткам законодательной техники, вероятно связанной с регулярными и несистемными изменениями законодательства. Участники производства по применению мер медицинского характера, разумеется, вправе обращаться не только в кассационные, но и в надзорную инстанции, но лишь впоследствии — после вступления соответствующего постановления в законную силу.

4. Рассмотрение судом вопросов, связанных с применением принудительной меры медицинского характера. При назначении и применении принудительной меры медицинского характера необходимо учитывать три базовых положения, которые следуют из норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства, а также уже неоднократно упоминавшегося законодательства о здравоохранении и об оказании психиатрической помощи:

1) решение о прекращении, изменении, или продлении применения принудительных мер медицинского характера принимается только судом. То есть судебный контроль осуществляется на протяжении всего периода применения принудительных мер;

2) судебное решение должно быть основано на медицинском заключении;

3) пребывание в медицинском учреждении государственной системы здравоохранения, оказывающем медицинскую помощь в стационаре, максимальным сроком не ограничено и может продлеваться до достижения установленных ст. 98 УК РФ целей применения принудительных мер.

Согласно ч. 1 ст. 445 УПК РФ ходатайство о прекращении, изменении или продлении срока применения принудительной меры медицинского характера может быть подано в суд администрацией медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, а также лицом, к которому применена принудительная мера медицинского характера, его защитником или законным представителем. Данное ходатайство рассматривается судом, вынесшим постановление о применении принудительной меры, или судом по месту применения этой меры.

Периодичность медицинского освидетельствования устанавливается уголовным законом. Так, в силу ч. 2 ст. 102 УК РФ лицо, в отношении которого применяется принудительная мера, подлежит освидетельствованию комиссией врачей-психиатров не реже одного раза в шесть месяцев для решения вопроса о наличии оснований для внесения представления в суд о прекращении применения или об изменении такой меры. При отсутствии оснований для прекращения применения или изменения принудительной меры медицинского характера администрация медицинской организации, осуществляющей принудительное лечение, или уголовно-исполнительная инспекция, осуществляющая контроль за применением принудительных мер медицинского характера, представляет в суд заключение для продления принудительного лечения. Первое продление принудительного лечения может быть произведено по истечении шести месяцев с момента начала лечения, в последующем продление принудительного лечения производится ежегодно.

В судебном заседании обязательно участие прокурора и защитника. Участие лица, в отношении которого решается вопрос о продлении, изменении или прекращении применения к нему принудительной меры медицинского характера, должно быть обеспечено только в случае, когда в соответствии с медицинским заключением психическое состояние позволяет ему участвовать в судебном заседании. Вопрос о форме участия такого лица в судебном заседании (непосредственно или с использованием видеоконференц-связи) решается судом. Интересно отметить, что, когда психическое состояние лица не позволяет ему лично участвовать в проводимом в помещении суда судебном заседании, Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 7 апреля 2011 г. N 6 рекомендовал судам рассматривать соответствующие материалы в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях (п. 27).

В ходе судебного заседания исследуются ходатайство, медицинское заключение, выслушиваются мнения участвующих в деле лиц. Если медицинское заключение вызывает сомнение, суд как по ходатайству лиц, участвующих в судебном заседании, так и по собственной инициативе может назначить судебную экспертизу, истребовать дополнительные документы, а также допросить лицо, в отношении которого решается вопрос о прекращении, изменении или продлении применения принудительной меры медицинского характера, если это возможно по его психическому состоянию (ч. 5 ст. 445 УПК РФ).

Постановление по существу ходатайства выносится судом в совещательной комнате и оглашается в судебном заседании. Согласно ч. 3 ст. 102 УК РФ, ч. 6 ст. 445 УПК РФ основанием для прекращения или изменения принудительной меры медицинского характера является установление факта такого психического состояния лица, при котором отпадает необходимость в применении ранее назначенной меры либо возникает необходимость в назначении иной принудительной меры медицинского характера (как более, так и менее строгой).

Данное постановление может быть обжаловано прокурором и заинтересованными лицами в общем порядке (апелляционном, кассационном, надзорном).

Существенными особенностями обладает прекращение применения принудительной меры медицинского характера в случаях, когда такая мера была назначена лицу, у которого психическое расстройство наступило после совершения преступления. Такое лицо не освобождается от наказания, так как совершило преступление во вменяемом состоянии. Поэтому если оно признано выздоровевшим, то суд по месту применения принудительных мер медицинского характера на основании медицинского заключения выносит постановление о прекращении применения принудительной меры медицинского характера и решает вопрос о направлении уголовного дела руководителю следственного органа или начальнику органа дознания для производства предварительного расследования в общем порядке (ч. 1 ст. 446 УПК РФ). Время, проведенное в психиатрическом стационаре, засчитывается в срок отбывания наказания в соответствии со ст. 103 УК РФ из расчета один день пребывания в психиатрическом стационаре за один день лишения свободы.

Готовы доверить решение проблемы нам?

Ваше сообщение успешно отправлено.
Наши сотрудники свяжутся с Вами в ближайшее время.

Наша главная цель — помощь клиентам в решении существующих проблем и их профилактика в будущем.

Оставьте заявку на консультацию, чтобы убедиться в этом лично!

Мы работаем по всей России. Укажите Ваш город в комментарии

Отправляя форму вы соглашаетесь на обработку персональных данных

Отзывы

Получить консультацию юриста
x
Полезная информация
Сторонние сайты